– Теперь… слушай! – вдруг удивленно сказал он. – А почему в прошлый раз трамвай привез нас в Клетовник?
– Ну… Я думала, что он просто ходит туда. По маршруту.
– Но он же возил потом нас друг к другу?
– Эээ…
– Возил-возил, – взволнованно сказал Вэн. – Я вспомнил, как мы с тобой… как я тебя…
– Ну так и что?
– А то, что… может, он возит туда, где нас больше всего ждут?
Мэй хотела что-то сказать, но Вэн увлеченно продолжал:
– Мы же тогда спасли Клетовник. Без нас бы там все так и было. Да?
– Наверно, – отозвалась Мэй.
– И сейчас этот трамвай, может, тоже везет нас что-нибудь спасать? А?
– Ох, – вздохнула Мэй. – Я хочу не спасать, а…
Она не договорила: кометы за лобовым стеклом вдруг замедлились, округлились, превратились в ползущие точки…
– Тормозит! – крикнул Вэн. – Кажется, прибыли.
Он выскочил в салон.
– Куда? – спросила Мэй, осторожно выходя следом.
– Сейчас увидим.
Трамвай плавно остановился. Раскрылись двери.
– Ну? – Вэн обернулся на нее. – Идем!
И спрыгнул с подножки.
Мэй спрыгнула за ним. Трамвай дзенькнул и уехал.
Прибытие
Они стояли на площади, занесенной снегом. Вокруг мерцали разноцветные фонари и гирлянды. Метель поутихла, и снежинки отсвечивали в пестрых ореолах, как блестки на каком-нибудь шоу.
– Панель? – спросил Вэн и сам же качнул головой. – Нет.
– Там не было площадей, – сказала Мэй. – И гирлянд тоже, и огней таких цветных. Похоже, какой-то праздник… Ой, смотри!
Привыкнув к сумраку, глаза выхватили из него рой силуэтов, застывших вдалеке. Тут же, будто сквозь какой-то заслон, донеслись обрывки голосов.
– Они так странно стоят, – сказал Вэн. – Неужели…
– На коленях? – изумилась Мэй.
Налетел порыв ветра. Силуэты шевельнулись… или то была поземка?
Нет, не поземка.
– Идут сюда, – шепнул Вэн.
Голоса гудели все ближе. Можно было разобрать обрывки слов, разглядеть фигуры (почему-то казалось, что они с рогами) и лица – вытянутые, невнятные, как кляксы…
Дети попятились. «Ужастик? Игрушка?» – думал Вэн…
– Смотри, – Мэй сжала его руку.
Оттуда, откуда прибыл трамвай, выплывала целая армада летающих яиц.
Они разлетались по площади и быстро окружили ее со всех сторон. Из них выплеснулись фигуры в капюшонах, разгоняя людей и выстраиваясь в цепочки. В руках у них были дула, отблескивающие тусклыми огнями.
В Вэна и Мэй вдруг уперся луч слепящего света, как бывает в цирке. За кругом, вспыхнувшим вокруг них, не было видно ни зги.
– Кто вы? – прогремело из ниоткуда.
Вэн чувствовал себя прозрачным – луч просвечивал его насквозь.
– Я Вэн, – сказал он. – А она Мэй…
– Мы прибыли на трамвае, – пискнула его подруга.
Ее голос прозвучал, как кукольный. Казалось, он так и остался под световым колпаком.
Там, за его пределами, что-то происходило – слышались шорохи, крики, топот, скрип снега, чувствовалось невидимое движение, уходящее за спину… Похоже, сама темнота окружала Вэна и Мэй, чтобы ударить сзади.
Прятаться было негде, бежать некуда. Ослепленные дети встали спина к спине, чтобы хотя бы увидеть врага, прежде чем он…
– Мэй! Вэн! Сюда! – вдруг донесся детский голос.
– Сюда! К нам! – перебил его другой, пониже и погуще.
Они слышались справа, из темноты.
Вэн быстро глянул на Мэй. Раздумывать было некогда.
– Бежим?
– Стрелять будут!..
– Мы здесь киборги, забыла? – Он схватил ее за руку. – Давай!..
И они кинулись наобум в темноту.
Это было еще страшнее, чем стоять под прожектором. Вначале глаза окунулись в чернильный мрак, но через несколько секунд увидели в нем лоскут света – он очертился справа, откуда неслись голоса:
– Сюда, сюда!
Никто не стрелял, но из темноты слышался топот и выкрики – «…ехватить!» Изо всех сил стараясь не упасть, дети прыгали по снегу к световому лоскуту, который оказался дверью и плыл им навстречу. В нем темнели два силуэта – пониже и повыше.
– Скорей! – Вэна и Мэй подхватили чьи-то руки и помогли влезть вовнутрь. Мгновением раньше Вэн успел увидеть, что это вход в летающее яйцо, такое же, как и те, которые окружили их на площади. «Но ведь здесь дети, – думал Вэн, хватаясь за тонкую руку, – они же не могут…»
– Ффух, успели, – выдохнул низкий голос. – Теперь уходим! Держитесь!
Те же руки толкнули их в кресла. Дверь закрылась, аппарат дрогнул – и рванул вперед так, что глаза прилипли к затылку, а из легких выдавился весь воздух.