– Почему ты так одет?
– Ряса доминиканца слишком привлекает внимание во время прогулок. Благодарю Бога, что встретил тебя. Вот уже несколько дней, как за церковью наблюдает гестапо. Если бы я не заметил, как ты вошла, Бог знает, что могло бы случиться.
– Я искала тебя.
– Понимаю, но больше сюда никогда не приходи. В чем дело?
– Лоран бежал из Германии.
– Откуда ты это знаешь?
– Лейтенант Крамер сообщил Камилле.
– Давно бежал?
– На Пасху.
Дождь усилился, и Леа свернула в подворотню дома напротив церкви.
– А от него непосредственно Камилла не получала известий?
– Нет.
– Так чего же вы от меня хотите?
– Я… Камилла опасается, что Лоран попытается с ней встретиться. Дом под наблюдением. Как поступить, если он вдруг объявится?
Рядом с ними укрылись от дождя два немецких солдата.
– Во Франции скверная погода, – произнес один из них с гримасой отвращения.
– Да, зато вино хорошее, – добавил второй.
Не сговариваясь, Леа и Адриан вышли из подворотни. Какое-то время они шли молча.
– На следующей неделе я должен съездить в Лангон, чтобы повидать заболевшего собрата. Воспользуюсь случаем, чтобы заскочить в Монтийяк. Мне надо установить в окрестностях кое-какие контакты.
– А я не могу заменить тебя?
Продолжая шагать, Адриан привлек ее к себе.
– Нет, дорогая. Чересчур опасно. Ты и так знаешь слишком много и для твоей, и для моей безопасности.
– Я хотела бы помочь Лорану.
– Не сомневаюсь. Но лучший способ ему помочь – держаться незаметнее.
В голосе Адриана Дельмаса промелькнуло раздражение.
– Как дела у твоего отца?
Леа тяжело вздохнула.
– Я встревожена. Он так изменился, больше ничем не интересуется. А после кончины месье д'Аржила ему стало еще хуже. Он без конца говорит о матери, как если бы она все еще была с нами. И на террасе, и в кабинете не перестает разговаривать сам с собой. Видно, что ему досаждает, когда кто-то хочет побыть с ним. "Оставь меня, ты же видишь, я разговариваю с мамой". Ужасно, дядя Адриан. Я боюсь за него.
– Знаю, малышка, знаю. Что говорит Бланшар?
– Он не хочет об этом говорить. Он выписал лекарства, которые Руфь заставляет папу регулярно принимать.
– Какая-то часть его души умерла и лекарствами ее не воскресить. Надо молиться Господу…
– Господу? Ты-то сам еще веришь?
– Замолчи, Леа. Не богохульствуй.
– Дядюшка, я больше не верю в Бога и очень боюсь, что в Монтийяке не осталось никого, кто бы еще веровал, за исключением, пожалуй, бедняжки Камиллы.
– Не говори подобных вещей. Для меня это было бы ужасно.
Они миновали развалины дома на улице Рампар, разрушенного во время бомбардировки. Это зрелище болезненно напомнило Леа о матери.
– Почему ты не пришел на похороны мамы?
– Не смог. Меня не было в Бордо. Куда ты теперь отправишься?
– Мне надо встретиться с Лаурой и Руфью в книжном магазине Молла.
– Это рядом. Я тебя покидаю, не хочу, чтобы они видели меня в этой одежде. Послушайся моего совета: больше не пытайся связаться со мной ни в монастыре, ни в "Маленькой Жиронде". За редакцией следят. Я дам тебе знать о себе. В любом случае буду в Монтийяке в начале следующей недели. Пока же будь осторожна. Если, к несчастью, Лоран появится раньше, передай ему, чтобы отправлялся в Сен-Макер к крестнику твоей матери. Тот знает, что делать. Пусть Лоран ему скажет: "Костяшки домино перевернуты". Тот поймет.
– "Костяшки домино перевернуты"?
– Да.
Они расстались у городских ворот Дижо. Дождь кончился.
В книжном магазине приказчик сказал Леа, что "дамы" Дельмас только что ушли. К счастью, продавец семян на рыночной площади еще торговал, и у него оставалось несколько пакетиков семян и – верх роскоши! – рассада помидоров и салата.
У дяди Люка ее холодно встретила Лаура, собиравшаяся возвращаться в свою школу.
– Мне хотелось сообщить тебе кое-что важное, – прошептала она. – Но теперь отложим до следующего раза.
– Не будь дурой, скажи мне.
– Нет и нет. Пусть тебе же будет хуже.
– Я тебя провожу.
– Не старайся. Спроси у Франсуазы, хорошо ли она развлеклась на концерте прошлым вечером. До свидания.
21
– Дядя Адриан!
Леa в крестьянской рубахе в синие и белые цветочки на корточках сидела на "своем" огороде, прикрыв голову от солнца широкополой соломенной шляпой. Она вскочила с выдранными сорняками в руке.
Подобрав полы белой рясы, доминиканец в сопровождении Камиллы подошел к ней. Леа бросилась к нему на грудь.
– Дядюшка, очень рада тебя видеть!
Камилла воскликнула:
– Он видел Лорана! Лоран в Бордо!
– В Бордо?…
– Он хотел примчаться ко мне, но дядя его остановил…
– Пока его дела идут нормально, он в безопасности.
– Где? Я хочу его видеть.
– Сейчас это невозможно, слишком рискованно. Вскоре дам вам знать, где вы сможете с ним встретиться.
– Надеюсь, скоро.
– Как он себя чувствует? – спросила Леа.
– Хорошо. Только устал. После побега из Колдитца он скрывался в Швейцарии. Там заболел так серьезно, что не мог о себе сообщить. Через несколько дней его переправят в свободную зону.
– В чем он нуждается?
– Сейчас ни в чем. В следующий четверг я приеду в Лангон повидать отца Дюпре. И загляну сюда рассказать, как Камилле можно будет увидеться с Лораном. Пока же, умоляю, не дергайтесь и не болтайте. Если вдруг мне не удастся приехать в Монтийяк, передам все, что нужно, через Франсуазу. Она работает в отделении, которым ведает отец Дюпре.
– Осторожно ли поручать ей такое дело? – потупившись, спросила Камилла.
Дядя с племянницей удивленно на нее посмотрели.
– Но… почему ты об этом говоришь?
– Разве Франсуаза не сестра Леа? И вы не живете под одной крышей?
– Конечно…
Ничего не понимая, Адриан и Леа переглянулись. Откуда вдруг такая сдержанность Камиллы? Откуда ее внезапное недоверие?
– Она может потерять записку… Ее могут задержать немцы, – вся зардевшись, бормотала Камилла.
– Камилла, вы что-то от нас скрываете. Почему вы не доверяете Франсуазе?
– Нет… нет… пустяки. Просто мне страшно за Лорана.
Отец Дельмас отошел на несколько шагов, затем вернулся.
– Адрес я вложу в обложку книги "Пути совершенства" Терезьт де'Авила. Впрочем, все эти предосторожности определенно не понадобятся, я приеду сам.
Беседуя, они шли к дому.
На каменной скамье, повернувшись лицом к Бельвю и холмам Верделе, сидел Пьер Дельмас. Опустив голову, опираясь на тяжелую резную трость, он с неясной улыбкой уставился прямо перед собой.
Отец Адриан с нарочито веселой улыбкой спросил:
– Ну что? Отдыхаешь, брат?
– Чуточку устал. Изабелла попросила меня переставить мебель в ее спальне. Больше не могу…
– Папа, мама…
Оборвав ее, Камилла произнесла:
– Понимаю вас, месье Дельмас. Ничто так не утомляет, как перестановка мебели.
– Не правда ли? – сказал тот удовлетворенно. – Изабелла никак не хочет понять, что я старею.
Леа отвернулась.
Усевшись на лужайке, Камилла и Франсуаза помогали Шарлю делать первые шаги.
Франсуаза заметила:
– Через неделю он будет ходить.
– То же самое думают Сидони и Руфь. Они говорят, что если ребенок некрупный, то начинает ходить раньше.
– Кто будет рад его увидеть, так это Лоран. Странно, что со времени его побега ты не получала от него никаких известий.
Камилла прикусила губу.
– Не убеги он, его наверняка давно бы освободили. Как Матиаса, – продолжала Франсуаза, приподняв ребенка, который засмеялся и замахал ручками.
Светловолосый мальчуган походил и на мать, и на отца. Он рос, как на дрожжах, никогда не болея. Камилла испытывала к нему совершенно животную, тревожную нежность. Она не спускала с него глаз, словно боясь, что тот вдруг исчезнет. Он был весел и почти никогда не плакал. Его обожали все, кроме Леа, которая не могла его видеть без уколов ревности, хотя мальчуган отдавал ей явное предпочтение.