Но уже возле Приморска водоросли оказались «подходящими». Чтобы это выяснить, Вера набрала выброшенную на берег и высохшую морскую траву, сожгла ее в специально захваченном глиняном горшке, залила золу водой, процедила через тряпочку. Затем раствор наполовину выпарила, добавила из захваченного пузырька серной кислоты, затем – перекиси водорода. И, когда жижа приобрела интенсивно желтый цвет, влила в раствор грамм пятьдесят гексана – вот этого-то добра «масляная установка» выдавала в составе «хренового бензина» почти половину, а Вера Сергеевна успела себе сделать стеклянную (а на самом деле кварцевую) «ректификационную колонку». Специально, чтобы бензин хоть немного улучшить, ведь октановое число у химикалия было в районе двадцати, так что пока он числился как «отход производства». Отход – отходом, но йод в нем растворялся хорошо (а не кристаллизовался в виде пыли, как в воде), так что через делительную воронку раствор йода в гексане отделялся от оставшейся без него воды – а как испаряется бензин, все прекрасно знают.
Из примерно пяти килограммов сухой морской травы у Веры получилось выделить около пяти грамм темных кристаллов. Которые тут же были растворены в спирте (налитом в пустой флакончик из-под того же йода) – для немедленного применения в случае чего. Но ведь целью экспедиции было отнюдь не наполнение одного флакончика…
Запаса серной кислоты и перекиси с собой тоже не привезли, так что главной задачей стало получение «исходного сырья». Не золы даже, а получаемых при растворении в воде солей йода. Конечно, с кучей, причем подавляющей кучей, других примесей – но в золе вообще растворяется хорошо если процентов двадцать содержимого. Так что сначала водоросли жгли…
И даже жгли не «сначала». Сначала сухие водоросли вымачивали в растворе щелочи (для чего экспедиция приволокла пять двухлитровых бутылок с жженой известью, которую на месте смешивали с водой). Потом – снова сушили, и только после этого сжигали (если сразу их сжигать, без щелочи, то половина йода – по утверждению Алёны – вылетала в трубу). Затем золу растворяли в воде, потом раствор фильтровали и выпаривали – и вот то, что после этого оставалось, ссыпали в фляги. Для выпаривания использовались алюминиевый таз (в нем раствор кипятили пока кристаллы на дно падать не начинали), затем медный таз для варки варенья (тут – до получения довольно густой уже «каши»), а окончательно высушивалось все в чугунной сковородке. Вроде все просто…
Для заполнения хотя бы одной фляги, как вскоре выяснила Вера, нужно извлечь соль из более чем тонны водорослей – сухих водорослей. Тонна водорослей – это килограмм двести золы. Пятьсот литров «стартового раствора», чтобы выпарить который требовалось минимум с кубометр дров – а в результате получалось килограмм сорок нужного сырья. И страшно было не это: нарубить дрова дюжине мужиков с хорошими топорами нетрудно. Вот только на месте первой остановки этих самых водорослей удалось собрать меньше пятидесяти килограмм…
Когда к исходу третьего дня парни принесли собранные уже в километре-двух от места высадки два небольших мешка травы весом меньше пяти килограммов, Вера, замачивая их в известковом молоке, с грустью произнесла:
– Да, такими темпами мы до августа водоросли собирать будем. А возвращаться с пустыми бидонами… Интересно, тут часто шторма бывают? Говорят, в шторм водорослей много на берег выкидывает.
– Эрих! – в ответ на Верины причитания Бруннхильда решила действовать «нестандартно», – как думаешь, если шторма в ближайшие пару дней не будет, что выкинет много водорослей на берег?
– Я не знаю…
– Зато я знаю. Парни, кто хочет искупаться в море? Если мне глаза не врали когда мы причаливали, вся эта бухточка водорослями просто сплошняком заросла, а глубина вряд ли больше метра. Так что дурью больше не маемся, а идем и рвем водоросли в море. То есть вы завтра с самого утра идете и натаскиваете мне кучу величиной с нашу палатку, а мы продолжаем жечь костры, у которых вы греться будете когда замерзнете. Вера, сейчас погода вроде приличная, если свежих водорослей нарвать, то они дня за три высохнут. Если их на камнях разложить и еще поворошить как сено…
– Уважаемая Бруннхильда Фердинандовна, но вода в море очень холодная…
– Во-первых, не очень, а во-вторых, когда куча станет больше нашей палатки, я каждому, кто водоросли рвал, налью по стопке водки.
– Брунн, где ты ее возьмешь?
– В твоем чемоданчике с химикатами. Я знаю, что там запрятана бутылка «Абсолюта»…
– Это для медицинских целей!