Во втором цеху стояли четыре здоровенных осушительных агрегата, в которых водород, проходя через негашеную известь, расставался с парами воды. А затем, в третьем цехе, водород, смешанный с азотом (полученным из «выхлопных газов» печи первого этапа, тоже очищенных от углекислого и угарного газа и осушенным) в набитой пористым железом трубе превращался в аммиак. Из которого тут же делалась азотная кислота, по десять-двенадцать литров в сутки…
– Лиза, тебе не кажется, что Вера Сергеевна несколько переборщила с этим заводом? – спросила Марина, наливая дочери и внукам борщ. – Даже если учесть потребности порохового производства, то литра кислоты, который каждый день получался из каменного угля, вполне хватало на всю нынешнюю химию, а завод мало что мы строили полгода, так еще и теперь постоянно на него восемь человек отвлекается. Мы детей учить не успеваем, я уже про взрослых не говорю.
– Мы дофига чего не успеваем. Однако я думаю, что нужно постараться и удвоить мощность этого завода хотя бы к середине лета. Я сама не ожидала, но сейчас наш мир спасет именно красота, сколь бы не банально это звучало. Я тут глупо пошутила, сказала Двиге, что красный сарафан положен тем, кто по-русски разговаривать умеет, писать и читать тоже – так она за полгода и язык выучила, хотя и паршивенько, и читать-писать научилась! Тара, это правнучка Двиги, говорила что прабабка ее только младенца кормить отпускала! Теперь Двига ходит в красном сарафане, а те, кто у нас успел русский выучить – очень уважаемые и весьма упитанные люди в Вырке: спрос на их услуги по обучению сильно превышает предложение.
– Они теперь в Вырке все упитанные. Но ты права: женщины ради красоты на любой подвиг готовы.
– Не только женщины: мужики тамошние за синие портки и красную рубаху тоже готовы героичить с утра и до вечера. Так что мы только на краске выиграем столько, сколько на стали еще долго не сможем.
– Если я не путаю, у Веры Сергеевны только половинка трубы в установку поставлена. Ксюша остаток использует или новую трубу пилить будет?
– Ничего пилить не надо, Вера Сергеевна сказала что в уже готовом реакторе можно больше тонны аммиака в сутки делать. Но для этого нужен новый насос… его Ксюша уже тоже почти доделала, и новый мотор нужен чтобы насос крутить. А чтобы насос крутился, нужен новый генератор, на новой плотине. Я просто не знаю, смогут ли Катя с Вовкой все это сделать. Они, конечно, стараются…
– Я могу чем-то помочь?
– Если придумаешь, как мне спать меньше: я просто не успеваю считать, кому сколько чего выдавать за работу. У нас сейчас почти четыреста человек где-то что-то делают, и почти каждый со своими пожеланиями…
Вошедший в этот момент на кухню к Марине Михалыч лишь усмехнулся, услышав последнюю фразу:
– Девочка, а тебе не кажется, что ты стала заниматься совершенно напрасной работой? Человечество, причем даже сейчас, давно уже придумало простое решение этой проблемы. Может, стоить воспользоваться многовековым опытом предков и потомков?
– Это вы про что?
– Люди придумали деньги и торговлю всем нужным за эти деньги. Конечно, тебе придется посидеть, прикинуть что у нас будет продаваться и почем, а потом просто установить расценки за работы и пусть каждый сам покупает то, что он хочет. В зависимости от того, сколько он денег заработает.
– Ну, если Тихон привезет, как он обещал, полтонны серебра…
– А вот серебро нам как раз не нужно. Серебро – оно и в Африке серебро: приедут к нам купцы заморские, привезут цветочков аленьких – и мы останемся с голой… в общем, без серебра останемся. Нам нужны деньги, которые мы не только сами выпускаем, но и которые только сами и принимаем, а никому другому они не нужны.
– Предлагаете бумажные печатать?
– Бумага у нас пока для этого, пожалуй, не подойдет, а вот если сделать их из той же алюминиевой бронзы… это я так, для примера сказал, на самом деле тут нужно очень хорошо подумать, избытка алюминия у нас все же большой недостаток. Но это ты уж сама решай, в смысле насчет наших денег вообще. А я зачем пришел: Вера сказала, что летом она хромовую руду привезет, так мне еще и никель нужен будет. Немного…