– Ага, придем и отомстим страшно. Принято. А дальше-то на кой черт переться?
– Нам нужна смоленская болотная руда.
– Чтобы непосредственно из города Смоленска?
– В книге было написано просто «смоленские болотные руды».
– А то, что Угра полтораста километров течет по Смоленской области, ни на какие мысли не наводит?
– Лида сказала, что подразумевается скорее север области, скорее даже северо-запад…
– Ясненько-понятненько… Тогда придется этого слона съедать по кусочкам.
– Что?
– Сейчас, минуточку… Слушай и запоминай. Первое: мы без никеля четыре года прожили и еще год проживем. Не перебивай. Весной, причем не в середине апреля, а в начале марта пусть Жван со своей ватагой на буксире идет примерно сюда. Тут же наверняка есть какие-то селения? Нет – хорошо, есть – пусть договорится с местными и соберет, украдет, купит тамошней руды пару ведер. С ними – бегом домой, пусть Вера Сергеевна ее насчет никеля проверит.
– А если там его не окажется?
– Наиболее вероятный вариант. Но тогда Жван берет человек двадцать крепких парней и… здесь где-то есть дружественные селения или ты не знаешь?
– Примерно здесь есть небольшой поселок, из которого в Угру пару раз в год кто-то приходит. Парень, который группу поведет, там был несколько раз.
– С ним ты посылаешь еще десятка два уже наших «взрослых мужиков», которые ставят там небольшую крепость. Башню кирпичную трехэтажную например. А тем временем Жван со товарищи расчищает там поля, сеет брюкву и тыкву… Это будет опорная база. К осени в радиусе километров ста-ста пятидесяти все будут знать и про крепость, и про тыквы…
– И зачем нам это?
– Учитываем местный менталитет. Крепость ставится не для нападения, а для защиты. А защищать тут имеет смысл только торги – значит народ постарается разузнать, что же здесь за торг ставится? Придет, посмотрит, увидит… что в первую очередь народ увидит?
– Башню трехэтажную?
– На башню народ посмотрит. А увидит грядки с брюквой и тыквами. Увидит и поинтересуется: а почем сей фрукт?
– Продолжай…
– Через чужой лес два десятка мужиков с оружием не пройдут. То есть мирно не пройдут. А свои – свои пройдут. И даже с удовольствием проводят пару чужих мужиков, которые захотят оценить потенциальный товар…
– Или сами принесут.
– Не принесут. Товар недорогой, но тяжелый, и нести его далеко. А вдруг он не понравится? Что с ним делать-то, не назад же нести! А если эти ребята скажут, что не подошел товар, дождутся пока его просто выкинут, а потом бесплатно выкинутое заберут? Нет, на такое мы пойти не можем!
– Ты рассуждаешь прям как барыга из девяностых…
– Но ты сама попросила мнение специалиста, так что получай. Аргументирую: на любом торге здесь продавец и покупатель сначала сговариваются об обмене и, если товар везти далеко, уговор заверяют у многочисленных свидетелей. Нет свидетелей – нет договора. Особо отмечу, хотя ты и сама это уже не раз видела: свидетели заверяют даже не столько факт договора, сколько количество и качество товара. Именно поэтому здесь не торгуют рудой, хотя для такой торговли есть и условия, и интерес имеется…
– Какой интерес?
– Например в Вете нет кузнеца, уже лет пятнадцать как нет. А руды у них не просто много, а хоть чем хочешь ешь. Отдать бы ее в ту же Унду на переплавку и обработку – налицо взаимная выгода. Правда при условии, что заранее известно обеим сторонам, сколько из этой руды железа выйдет. А неизвестно качество товара – нет и торговли. Так понятно?
– А чтобы проверить качество, нужно при нынешних технологиях руды минимум с центнер…
– Ну вот, дошло наконец. Последний штрих добавлю для пущей красоты картины: без крепости мы можем транспарант повесить и в мегафон с утра до вечера орать «покупаем руду задорого» – никто не придет даже расценки уточнить. Разве что в том поселке, где кричать начнем. А поставим башню…
– Поняла я, поняла. Спасибо, Лера, ты мне очень помогла. Борща хочешь? Мама только что сготовила.
– Хочу… Я вот что тебе скажу, а ты подумай, как мне лучше об этом Марине Дмитриевне сказать: я до сих пор помню ту тарелку борща, который она мне налила на второй день. Очень важную для меня тарелку: именно она заставила меня поверить, что мы выкрутимся. Ведь борщ-то она у внуков фактически забрала – значит не сомневалась в том, что и новый сварить им сможет. И каждый раз когда ты или она мне снова борща наливает, я все сильнее верю, что у нас все получится. Именно ее борщ на меня так действует, ни у кого больше такой борщ здесь не получается.