– Нам лучше тогда второй рейс, после Африки, – меланхолично заметила Лера. – Хлопок сейчас африканский, римляне его из царства Куш возят. Немного и дорого, но нам для пробы и пяток тюков сгодилось бы.
– До Рима, говоришь, двадцать дней всего? – задумчиво произнесла Алёна, проигнорировав Лерино замечание.
– А ты что, в Рим собралась?
– Надо бы. Я нашла грибок, который пенициллин делает. Правда маловато делает, буду и дальше что поприличнее искать, но…
– Думаешь, в Риме плесень ядренее?
– Нет, поядренее как раз у персов искать надо. Но стрептомицес глобиспорус, из которого стрептомицин получают, был найден в сточных водах в устье Тибра. Второй вариант грибка, причем менее продуктивный, был пойман в Нью-Джерси, а туда подольше плыть придется. К тому же пенициллин, в отличие от стрептомицина, против чумы не работает…
– Серьезный аргумент, и не оспоришь, – прокомментировала Лиза. – Но у тебя сыну только три месяца…
– Четыре, но я в этом году и не поеду. Просто буду иметь это ввиду…
– Правильно. А еще нужно будет Маркуса попросить узнать побольше про эти… как их… для перевозки лошадей.
– Не надо, – хихикнула Лера. – Я пообещала Тихону заплатить еще сто тысяч денариев если он привезет мастера, который при нас на нашей верфи построит такой корабль. Мастеру тоже заплатить пообещала…
– Радость ты наша, а откуда у тебя такие заначки? – в голосе Лизы слышалось лишь веселье.
– Ну, мастеру за такую работу нужно заплатить, как я выяснила, от трех до пяти тысяч, а столько у меня есть, ты же мне сама дала. А за лошадей и за мастера… Ты думаешь почему Тихон этой осенью сам в Рязань приперся? Маркус на теплоход поставил кран с электрической лебедкой. И со стальным, между прочим, тросом. А тросы в Унде сейчас тамошние кузнецы делают. У меня в школе пообучались, сами сделали волочильную машину с воротом… Ты расценки-то на тросы видела, которые Вовка для электростанций в Орле назначил?
– Мам, а зачем нам лошадевоз, если Тихон много лошадей сам привезет? – спросила Катя.
– Это – вполне себе мореходный корабль, на котором всякого разного можно перевезти сотню тонн минимум. А будут это лошади или кирпичи… За борной рудой расшива когда ходила, в Каспии у самого берега чуть не потонула, так что морской кораблик нам очень пригодится.
– Для перевозки камней у них другие корабли, – поспешила уточнить Лера. – Отдельно для камня, отдельно для перевозки зерна, и совсем отдельно суда общего назначения. Впрочем… думаю, что они разве что устройством трюма различаются.
– Ладно, приедет мастер – у него и уточним. Лера, так что там насчет серебра и тросов?
– Тихон на погрузке теплохода трос заметил… в общем, Вовины расценки ему никто не сообщил, а Тихону трос пойдет по десять тысяч за тонну. Он десять тонн как раз и заказал.
– А почем коники?
– По двадцать тысяч за голову… я знаю, дороговато, но, думаю, терпимо.
– И где нам взять миллион денариев? Это же четыре с лишним тонны серебра!
– Нет. Это всего лишь пятьдесят тонн сахара. В этом году урожай собрали неплохой…
– Двадцать денариев кило? Ты с ума сошла?
– Приходится демпинговать, за эту цену мы сахар еще и в пакеты из парафинированной бумаги по килограмму расфасуем. Но что делать: мед идет в районе тридцати денариев… правда за римский фунт, то есть за полкило.
– Я не… Я думала, что с такой ценой он тебя…
– Щяз! Где он дешевле-то найдет? Сахара, кроме как у нас, вообще ни у кого нет! То есть они какой-то возят, крупными кристаллами и желтый, из Индии вроде – но тот вообще по цене серебра…
– И я о том же. Просто думаю, если бы ты по пятьдесят за кило потребовала, он сразу бы согласился или покочевряжился бы для виду? Ну да ладно, уговор нарушать не будем… а где ты возьмешь пятьдесят тонн сахара?
– Обижаешь. Во первых, это в рассрочку на два года: Тихон просто больше не увезет. А во-вторых… У нас в Вырке, между прочим, давно уже с гектара собирают по пять тонн чистого сахара, а в этом году свеклу сахарную посеяли на двадцати пяти гектарах.
– Сколько собирают?