– Это-то понятно, я другое тебе хотела предложить. Как ты смотришь на создание специализированных школ? Причем строго после семилетки отдельно и по специально составленным программам обучать детишек, скажем, математике, отдельно – физике, отдельно биологии или химии.
– Думаю, что идея просто гениальная: у нас детишек и на одну школу с трудом набирается…
– Это здесь на одну. Но уже работают как-то школы в Вырке, в Рязани, в Туле.
– Ага, но там даже в среднюю школу дети только в следующем году пойдут.
– Но ведь пойдут, а потом и в старшую. Я же не говорю, что вот прям щяз, а лучше еще вчера такое устроить. И поначалу вообще в старшей школы отдельные классы можно организовать. Я просто смотрю как Оленька учится – у нее-то вообще программа индивидуальная.
– Да, но Оля у нас пока единственная с таким багажом… хотя, наверное, ты права. Как раз выпустятся из семилетки те, кто пришел в школу лет с шести-семи, их и дальше учить не сложно будет… вот только как детишек по направлениям-то отбирать? По росту или по цвету волос?
– Ну, цвет волос тут пока у вех почти одинаковый, а по поводу отбора – пусть предметницы сами отбирают себе новых учеников: они-то с детьми уже неплохо знакомы, представляют кто на что способен.
– Опять передерутся. Но уже не по программам обучения, а из-за детишек. Если попадется детишка умная, то ее и Женя к себе забрать захочет, и Люда, и Нина: все же предпочтут выбрать тех, кто лучше предмет усваивает и с кем возни меньше. А с другой стороны если детишка общий курс усваивает с трудом, но пыхтит изо всех сил, то её отказом от дальнейшего у себя обучения наши бабоньки обидят сильно.
– Но сама идея тебе как?
– Я вот что думаю… если её несколько расширить, в смысле кроме теоретических классов еще и чисто технические сделать – я ПТУ имею в виду – то выглядит… перспективно. Давай договоримся так: я еще раз все хотелки наших предметниц проработаю, предварительные программы для специализированных классов подготовлю, а ты – именно ты, инициатива должна от Госплана исходить потому что тогда никто особо вякать не будет – намекнешь им, чтобы потихоньку начинали в такие классы школьников отбирать. Но – и это им особо внуши – чтобы делалось это именно потихоньку, на самих детишек чтобы никакого давления не было…
Не сказать, что обнародованная среди предметниц «Лизина идея» получила всеобщую и единодушную поддержку, но как «проба пера» была все же принята. Хотя, как и предупреждала Ярославна, списки Жени и Вали Ветчинкиной в значительной степени пересекались со списками Нины или Люды, а почти половину выпускников, пожелавших продолжить учеты в старшей школы, учительницы «не заметили» – но Лиза заранее предупредила, что распределять школьников по «предметам» она будет исключительно лично и никаких споров по этому поводу слушать не будет. Но к мнению учительниц все же «прислушается».
Последнее было «не совсем правдой»: Лиза решила «прислушаться» лишь к мнению Михалыча и матери. Ну с Мариной было понятно: медицину требовалось внедрять в жизнь максимально доступными силами, а для этого и дети должны быть не просто мотивированными, но и «обучабельными». А Михалыч очень неплохо смог определить и ближайшие «технические» цели, и потребности в людях для их достижения – так что вторым приоритетом у Лизы стала химия. С металлом-то народ уже хоть как-то, но работать умел, а вот хотя бы изоляцию для проводов сделать или масло для моторов – тут без знания химии никак.
И, что особенно Лизу порадовало, очень хорошая учительница этой самой химии смогла заинтересовать довольно много школьников, так что почти половина грядущих выпускников многому у Веры Сергеевны успели нацчиться и были полны желания эту учебу продолжить.
Химия – если ее правильно использовать – творит чудеса. То есть для древнего населения чудеса… хотя, если тщательно подумать, то и для уроженца двадцать первого века сотворенное будет выглядеть чудом. Вера Сергеевна всего лишь перемешала вольфрам (мелкий порошок, почти пыль, который в результате ее «химии» получалась) с очень густым клейстером и из полученной субстанции через крошечную фильеру выдавила что-то, напоминающее толстую нитку. Затем эту «нитку» слегка обожгла в воздухе, запихнула ее в трубу, через которую качался чистый водород, и подала на нее напряжение – причем потихоньку его увеличивая. Процесс был не сказать что очень быстрым, но постепенно «нитка» раскалялась все сильнее, всякая «крахмальная органика» выгорала и уносилась струей водорода, а мелкие кристаллики вольфрама при высокой температуре все сильнее спекались – и через пару часов у химички появилась не очень тонкая и довольно непрочная, но вполне себе вольфрамовая проволочина. По прикидкам, годная для изготовления лампы накаливания мощностью ватт в двадцать-двадцать пять, но, по мнению всех участников забавы, делать такие лампочки было бы неспортивно – и приключения проволочины продолжились.