Но все равно глядеть на берег было скучно, так что Лида, поднявшись в рубку, спросила у Юли:
– Я не понимаю, ведь судя по Кенею торговать с нубийцами и эфиопами жутко выгодно. А мы за неделю ни одной онерарии, идущей вверх, не видели. Что, другие купцы считают эту выгоду не соответствующую риску?
– Я тоже сперва удивилась, но тот парень – Юля кивнула на лоцмана, который служил Кенею и теперь указывал путь – объяснил. Сейчас вверх идут в основном те кораблики, которые с Кушем торгуют, и мы их уже все обогнали потому что им-то сейчас спешить незачем. А если идти туда же, куда и мы… Экспедиция к верховьям занимает почти два года – если и обратную дорогу считать. Кораблики идут месяц до Асуана, затем в весеннее половодье доходят до четвертого порога и ждут осеннего разлива: там город небольшой стоит, удобно ждать у моря погоды… то есть у Нила. Потому что до него от Асуана плыть им против течения больше месяца, вода уже спадает. А по большой воде они его проходят – против сильного течения проходят, и доползают к шестому порогу еще через полтора месяца. И там ждут нового паводка – там тоже город, и еще побольше… то есть сейчас все, кто плывет вверх, как раз у шестого порога и сидят. То есть уже не сидят, паводок в верховьях уже на спад пошел – но мы все же успеем его пройти, он еще пару недель проходим… В общем, до нужного нам торга местные купцы ползут пятнадцать месяцев…
– А потом?
– Два месяца торгуют. То есть говорят, что хотят купить, а эфиопские племена все нужное откуда-то неспешно притаскивают. Поскольку все равно приходится ждать до середины июля, никто там никуда не спешит…
– А вниз они скатываются в осеннее половодье, поняла.
– Так что мы уже скоро придем и даже прочих купцов обгоним…
– Как?
– Только по Голубому Нилу им ползти километров шестьсот, при среднем дневном переходе хорошо если тридцать километров, да и то если ветер попутный. А мы уложимся дня в три-четыре, так что время поторговаться у тебя будет.
Время поторговаться было, а вот результата торговли почему-то не было, хотя вокруг торговля шла вовсю. Из Египта пришло с десяток довольно больших корабликов – не онерарий, но по размерам похожих, и торговцы довольно быстро меняли привезенные товары на черное дерево, какие-то ароматные мешки, даже что-то, что учительницы приняли за вязанки обыкновенного хвороста – но они-то приехали не за хворостом! Довольно многочисленные эфиопские торговцы с огромным интересом рассматривали картинки с изображение кофейных деревьев и ягод, но ни один, по их словам, даже не слышал об их существовании. Несмотря на то, что Лида, которая была назначена «главной по закупкам кофе», чуть ли не ежедневно поднимала цену на эти ягодки. И лишь когда вода в реке начала на глазах подниматься, Бел робко поинтересовался у Лиды:
– Те ягоды, который вы ищите, никто их местных никогда в жизни не видел и даже не слышал о таком. Но если больших ягод здесь нет, может быть и маленькие подойдут? – и с этими словами раскрыл ладонь, в которой лежало пяток кофейных ягод.
– Каких больших? – от волнения у Лиды даже горло перехватило. Дрожащими от волнения руками она расковыряла одну ягодку, чтобы убедиться в том, что это действительно кофе.
– У вас на картинках нарисованы вот такие, – Бел показал руками что-то размером с приличную картофелину, – а эти совсем маленькие. Я просто подумал, что может вы сможете из многих маленьких наколдовать себе большие?
– Так, где ты эти ягоды взял?
– В лесу, – эфиоп показал на растущие где-то в полукилометре от реки заросли. – Если подойдут, я сейчас схожу и наберу… – он огляделся, и, ничего подходящего не увидев, продолжил, – хотя бы одно ведро.
– И сколько тебе понадобится времени?
– Немного. Я быстро хожу, до обеда я смог бы сходить туда четыре раза или даже пять.
– Мне нужны только спелые, только красные ягоды.
– Тогда четыре раза. Или пять, ведь ягод в лесу очень много, их недолго собирать.
– А если мне нужно будет собрать… – на этот раз Лида огляделась, и продолжила, указывая на пустую двухсотлитровую бочку от солярки, стоящую в открытом трюме, – несколько таких бочек?