– Не то чтобы совсем не задумывался. Мне жена раза два всего в сутки, не чаще, говорит что наш мир красота лишь и спасает. Ну, чтобы я машинку для резьбы по камню сделал, или еще что-то такое… Кстати, она для Рязанского тракторного новый сборочных цех уже спроектировала… в дворцовом стиле, и перед ним доска почета будет со скульптурами, их Трофим уже ваяет.
– А что ты для тракторного завода новенького придумал? Кроме нового конвейера?
«Новое» Вова придумывал для тракторного завода не в одиночку. Сначала ему помог Саша – рассказав жене, какие станки срочно для завода нужно сделать, чтобы мотор стал помощнее. А когда мотор мощностью уже не в четырнадцать сил, а в двадцать две, то трактор с таким мотором не только пахать может. То есть пахать он может очень хорошо, но если его «слегка облагородить»…
Снятый с «Беларуси» экскаватор Володя разобрал по деталькам, затем собрал обратно (но на каждую детальку начертил подробный чертеж). После этого подумал, справочники всякие почитал – и спроектировал другой экскаватор, поменьше. Тоже гидравлический, а гидравлика – это не только полированные железяки, но и крепкие гибкие шланги. Впрочем, если рядом стоит шинный завод, то шланги высокого давления становятся в принципе доступными. А прецизионное полированное железо… Саша, перечислив Володе сказанные женой слова (означающие, главным образом, параметры потребных станков), от себя дополнил:
– Как я понял, Ксюше больше всего не нравится то, что станки эти будут простаивать минимум девяносто процентов времени. Ну, если ты экскаваторов будешь делать меньше пары сотен в месяц, конечно. Однако я думаю… Предупреждаю, я только подумал, но ничего не считал, так что это всего лишь абстрактная идея. Так вот, на этих станках в свободное от основной работы время ты можешь наладить выпуск уже станков прецизионных. Мне, например, нехватка станков для изготовления форсунок не позволяет увеличить выпуск моторов…
– То есть и свою корысть удовлетворить за мой счет желаешь, – рассмеялся Вова.
– Рязанские трактористы тоже в это упрутся, если уже не уперлись.
– Да я смеюсь. Иди, успокаивай жену: пусть проекты станков готовит. Прецизионных, я-то вообще в станках не разбираюсь.
– Ну ты от скромности… впрочем, скромность тебя и погубит.
– Я на них работать умею, а делать их – это как раз Ксюшина епархия. А станки… ты знаешь, я до сих пор поверить не могу: у нас сейчас есть люди, им станков не хватает! Даже жалко, что у нас звание Героя – высшая награда, Надя большего заслуживает.
– Наверное да, но мы все не сидим сложа ручки.
– Мы – просто впахиваем, а Надя воспитала своих учеников так, что уже ученики учеников изо всех сил стараются приносить пользу.
– Тоже верно. И я вот что подумал: у Кати твоей теперь есть своя Архитектурная академия, у Марины Дмитриевны с Вероникой и Дашей – мединститут. У Ксюши станкостроительный, хоть и маленький пока, у Лемминкэйненовны – энергетический. Даже у Вики музыкальная школа. А мы чем хуже? Давай учредим, Маркус – судостроительный, я – моторостроительный или вообще автотракторный, ты…
– А я – разноинженерный, ага. Но в целом идея правильная: сами мы много не натворим. А вот обучить других творить…
Летом Марина тихонько, в кругу семьи, отметила восьмидесятилетний юбилей. Она еще в самом начале тщательно, чуть ли не до часов, пересчитала дату своего рождения – вероятно думая, что в ее возрасте считать «год туда, год сюда» будет немножко неправильно. Но праздник всех порадовал – в том числе и тем, что за прошедшие годы сама Марина практически не изменилась, по крайней мере внешне. А со здоровьем – она на здоровье особо и не жаловалась, разве что «по мелочи» – поэтому когда Даша подарила ей новые очки, у нее и причин для жалоб, как она сама сказала, больше не осталось.
Очки подарила Даша, а вот стекла к ним изготовила Аня Теплякова. Она еще пару лет назад раскопала на месте будущего Лыткарина песок, годный для выделки оптического стекла, а затем там и стекольный заводик выстроила. Небольшой совсем, в месяц завод выдавал стекла килограммов сто – но стекла именно оптического, и уже в Туле Аня из него стала делать разнообразные линзы. Для микроскопов поначалу, так как медицина требовала эти нехитрые, но сложные в изготовлении агрегаты. Потом пошли линзы, помогающие работать при изготовлении разных прецизионных изделий, ну а затем и до линз для очков дело дошло.
Даша, в бытность свою школьной медсестрой, определять «нужные диоптрии» умела и даже рассказала Ане, какой прибор для этого нужен. И зимой проверила Маринино зрение, подобрав требуемые линзы. А Вовка сделал оправу для очков, легкую, но прочную – из хромванадиевой стали, которую потом обильно позолотил. Правда Аня, эту оправу увидев, сначала выругалась – но все же линзы семидесятимиллиметровые сделала. И в оправу их аккуратно вставила – после чего Вовке пришлось делать ещё две таких же оправы («в запас», как сказала Аня, «а то вдруг правнуки очки разобьют»). И во вторую оправу она вставила линзы из специально для этой цели сваренного стекла с добавкой бромистого серебра…