– Дело хорошее, – ответила на жалобу Лиза, бегло взглянув на принесенный Денисов проект. – Но ты пока о чем подумай: у нас сейчас в Коломне шесть печей, три в Орле, уже четыре в Михайлове. Две печки в Касимове, в Вольске восемь. Еще две возле Евпатории – это я только стотонные перечислила. Мы… ты сейчас в год производишь цемента больше девятисот тысяч тонн. При том, что населения у нас чуть меньше трехсот тысяч человек. Мы выпускаем цемента почти по три с лишним тонны на человека в год, при том что в двадцать первом веке Россия выпускала его по три центнера на рыло. А твоя новая печка одна добавит еще почти по тонне на человека. Да, население быстро растет, но… Я тебе больше скажу: сейчас твои уже ученики стотонную печь в состоянии сами выстроить за месяц-полтора. И скоро выстроят минимум две-три, просто потому что благодаря Корочеву братцу Кодру все междуречье Сожи и Днепра практически готово к нам присоединиться. А это только по посадам полтора десятка школ поставить потребуется. Но вот туда цемент с Оки таскать очень накладно, так что нужно будет на месте его делать. Точнее, на двух местах – но выпуск цемента уже в этом году достигнет миллиона тонн.
– Понятно, зря я вообще этот проект готовил…
– Не зря, просто ты его сделал немножко… заранее. На нынешних-то печах есть кому работать, и новые рабочие из молодежи просто перенимают опыт у тех, кто уже трудится. А для новой печи людей придется обучать с самого начала… Тут еще вот что учитывать надо: у нас все же взрослых, способных работать людей – чуть больше семидесяти тысяч. Однако как раз сейчас – как раз время подошло – каждый год взрослых становится тысяч на десять-двенадцать больше, и лет через пять-семь, когда взрослое население фактически удвоится, и твоя новая печь окажется кстати. А пока… ты ведь фактически новую технологию в мир принес, с ней мы легче обеспечим очень многим нужным вот это подрастающее поколение. Так что если ты потратишь несколько лет и обучишь – а пока твоя базальтовая печь ведь единственная и неповторимая – людей, которые и без твоего присутствия будут делать то, что нам нужно, то тиражирование технологии ты передашь ученикам и вернешься к вращающейся цементной печке как раз тогда, когда она станет необходимой.
– А хорошо ли метаться от одного к совершенно другому? Получается, что и производство цемента я до современного уровня не довел, и базальт потом опять на полпути заброшу…
– Я тебе по-простому отвечу, как крупный специалист по ничему. Нас всего шестьдесят человек, которые в состоянии хотя бы понять то, что в наших книжках написано – и каждый из нас занимается, по сути, не своим делом. То есть совсем не тем, чему учился – но выхода-то у нас просто нет, если мы не сделаем, то никто не сделает. Правда есть тут один тонкий момент: учительницы наши в целом очень неплохо учат детишек учиться, в том числе и по книжкам. И если мы на примере покажем этим детишкам, в какую сторону копать – они уже сами накопают куда как больше, чем мы сами сможем. Я, думаешь, почему такой список базальтовых изделий подготовила? Тебе всего этого ну никак не сделать – но делая то, что сможешь и откладывая то, что пока не сможешь, ты покажешь уже своим ученикам что сделать можно, и объяснишь, зачем это нужно. А дальше – просто посмотришь, как они сами уже все доделают…
– Спасибо, я понял.
Глава 5
Володя еще раз посмотрел на берег, затем на две карты, которые он достал из кармана:
– И вот как теперь что-то планировать? Ничего похожего на наши карты здесь нет!
– Обыкновенно планировать, – усмехнулся Маркус, – общая-то картина нам известна, а чтобы планировать, ее просто нужно уточнить разведкой на местности. Ребята вон уточнили, так что теперь нам эта бухта будет очень кстати, ведь сюда никакой шторм не доберется.
– Меня одно только удивляет, – сказал Саша и замолчал.
– И что же? – Володя не любил, когда приятель, по своей старинной привычке, мысль до конца не договаривал. Но за долгие годы привык к этой особенности «моторостроителя», тем более «не договаривал» Саша лишь тогда, когда ему самому мысль казалось не очень-то и заслуживающей внимания.
– Лично меня удивляет лишь то, что китайский коптер до сих пор не сдох. Вся остальная электроника сдохла, а он все еще живой.
– Не вся сдохла, у Лизы еще два компа работают. И сервер один.
– Компы твоя теща только в прошлом году из коробок достала, а сервер Маркус из четырех старых как-то восстановил, и от него разве что половина прежнего осталась.
– Не половина, – Маркус так и остался «немцем», привыкшим к точности формулировок. – Из восьми терабайт на нем остался один, причем на двух SSD, из ноутбуков сдохших вытащенных. И из восьми процессоров только два рабочих остались, так что гораздо меньше половины. А коптер – он хорошо если тысячу часов за все время налетал, да и то Леночка мотор его уже раза три чинила. И если быть совсем точным, то коптер не живой, а именно еще не до конца сдохший, у него…