- Какая разница: в шалаше или в подслеповатой избенке на курьих ножках? Уж лучше в шалаше — романтичней, по крайней мере.
- Дореволюционное представление о жизни работников леса! Мы жили в поселке, небольшом, правда,— двадцать двухквартирных домов. Ведь в лесничестве, помимо лесничего, есть рабочие, которые ведут уход за лесом, и даже конторские служащие — им ведь тоже надо где-то
жить. Посмотрела бы ты на эти «избенки»! Сложены из бревен, стены высотой три метра с лишком, каждая квартира из нескольких комнат. В нашей было четыре. Электричество, радио, водопровод в доме, даже газ балонный — все у нас было.
Помолчав немного, прибавил:
— От вашей, городской жизни наша, конечно, очень отличалась. Не теснили нас громадины каменные, вместо лязга железного мы слышали разноголосое птичье пение, вместо бензинного перегара дышали чистым воздухом!
Быстро взглянув на меня, Дина неопределенно хмыкнула.
- Нарисовал — прямо рай земной! Одно непонятно: отчего люди не рвутся в этот рай? Спроси любого из наших одноклассников: кто хочет жить постоянно в лесу? Да никто! Кроме одного тебя, конечно.
- Наверное, ты права, и это очень грустно.
- Не понимаю этого и вряд ли когда пойму, с чего бы грустно? Лес остается лесом, если даже быт благоустроенный. Ведь со скуки помереть можно!
- Со скуки? Да у нас дома слова этого никто не знал! Мне лес ничуть не надоедал, сколько бы я ни бродил по нему. Очень нравилось наблюдать каждый день в нем какие-то перемены, на первый взгляд вроде бы незаметные. То цветок распустился, то какая-то птаха начала вить гнездо, то первые грибы появились, да мало ли что еще!
Это весной. Осенью тоже много интересного можно в лесу поглядеть.
- Ну а зимой? Ни за что не поверю, что тебе не надоедало изо дня в день любоваться снежными сугробами и голыми черными деревьями. Нет, от одной только природы радости немного.
- Почему «одной только природы»? Были у нас и совсем иные интересы. Папа сумел порядочную библиотеку собрать, читать мы все трое любили. Особенно я — брался за новую книжку и враз забывал про все на свете... Не подумай, что мои родители вели жизнь замкнутую — напротив, они часто принимали гостей. Чаще других бывали у нас преподаватели из Крапивенского лесного техникума, расстояние в три километра их не пугало. Обратно же их отвозил папа на Орлике. Если
бы ты только знала, как было весело и интересно на этих зимних вечерах!
- Хм!.. И что ж такого было особенно интересного?
- Папа хорошо играл на гитаре, а мама любила петь, знала много песен — какие дуэты у них получались! Да и гости тоже почти все были поющие. А на столе — большущий, ярко начищенный самовар, у него была своя песенка, и она долго не замолкала... А какие интересные разговоры велись за столом! И о книгах, и о музыке, и по биологии. Здесь у тети Агнии тоже собираются гости, но совсем другие люди.
Спохватившись, я взглянул на Дину: не наскучил ли ей мой долгий рассказ? Как будто нет, слушает с интересом. Взяла со стола альбом, самую дорогую для меня вещь, которую я привез из дома, принялась его листать. На фотографии мамы, где она совсем молодая, с длинной косой, Динин взгляд задержался.
— А моя мама на твою совсем не похожа,— не подымая головы от альбома, сказала она тихо.— А что такое отец, я вообще не представляю.
Выходило, я сумел внушить ей доверие, вызвал на откровенность... У меня так забилось сердце, что я испугался: как бы Дина не услышала.
В этот момент раздался одновременно стук в дверь и тетин голос:
— Егорушка, можно к тебе?
Не мог же я ей сказать «нельзя»! Войдя, тетя Агния якобы очень удивилась, что я не один. Как бы вдруг не заметила в прихожей красного Дининого плащика на вешалке и тоже красных сапожек на полу. (Цвет такой — сами в глаза лезут.)
— У тебя, оказывается, гостья!
Пришлось их познакомить. Окинув Дину мгновенным цепким взглядом, тетя Агния сделала вид, что не очень-то интересуется ее присутствием. Протягивая мне газету, которую держала в руках (только сейчас я заметил эту газету), сказала самым непринужденным тоном:
— Раз уже я вошла, на вот, прочти, о чем ты меня просил — тут большая статья о вреде курения.
Я вытаращил на тетю глаза: ни о чем подобном я ее не просил. Мне бы благоразумно смолчать, поблагодарить — она, может, и оставила нас в покое, ушла бы. Но эта догадка пришла в голову, когда было уже поздно.
- Но тетя, я вовсе не просил об этом! И зачем мне читать эту статью? Курить начинать я не собираюсь.
- Ты иногда забывчив, дорогой,— мягко возразила тетя.— А зачем просил принести эту статью, не знаю. Может, не для себя, а для кого-нибудь?
И при этом мило улыбалась... Совсем опешив, я невольно взглянул на Дину. Та приняла это как сигнал.
— Егор, как ты не понимаешь? Агния Сергеевна принесла эту поучительную статью для меня.
Тетя Агния живо к ней повернулась:
- Вы разве курите, милая девушка?
- Курю. И вам, конечно, это хорошо известно, судя по всему!
Дина с вызовом глядела на тетю; чернущие ее глаза ярко заблестели, голос напряженно зазвенел. Как она была хороша!
- Вы будто хвастаетесь тем, что курите?
- Во всяком случае, не собираюсь от кого-либо таиться! Тем более, что бывают грешки и похуже. Чрезмерное любопытство, например.
- Как сказать, милая девушка, как сказать! Любопытство, конечно, тоже грешок, но о нем во все колокола не звонят. Вот что касается курения, тем более женского, социальным бедствием считается. Конечно, если вы не имеете в виду когда-либо замуж выйти, то грех не такой большой — отравляйтесь себе на здоровье. Но если женой, матерью стать мечтаете, от курения необходимо отказаться.
- Это вы так о племяннике разволновались?
- Беспокоиться за племянника — это так плохо?
- Просто я сразу бы вас успокоила: я прекрасно понимаю, кто есть кто.
Казалось, обе говорили колкости друг дружке с удовольствием... Придя в себя, я кинулся к тете Агнии.
— Тетя, прошу... Прекратите!
Ни словом не возразив, она тотчас направилась к двери, но на пороге все же задержалась, чтобы напоследок уколоть:
— Очень жаль видеть в такой красавице дурные склонности...— И улыбнулась чарующе.
Едва за тетей затворилась дверь, Дина кинулась вон из комнаты. Мигом всунув ноги в сапожки, схватила в руки свой плащик и выскочила на лестничную площадку.
Все это она проделала столь стремительно, что я опомнился, когда она уже сбежала по лестнице,— было слышно, как хлопнула внизу дверь. Вздрогнув от этого гулкого звука, я тоже сорвал с вешалки свой плащ и кинулся за Диной следом. Нельзя было ее так отпустить...
11
Я нагнал Дину и молча пошел рядом, приравниваясь к ее быстрому шагу. Сперва она делала вид, что не замечает меня, потом это ей, как видно, надоело. Отрывисто спросила:
- Зачем ты идешь за мной? Что тебе надо?
- Просто провожаю тебя,— ответил я.
- Не надо меня провожать, сама дойду.
- И все-таки провожу.
Дина замедлила шаг.
— Может, думаешь, я на твою тетю Агнию обиделась? Нисколечко! Если хочешь знать, она мне даже понравилась. Так что на мой счет будь спокоен, спать иди. Пора уже — у тебя небось режим строгий.
Я продолжал молча идти рядом.
— Не поверил — про тетю Агнию? На ее месте я поступила бы точно так же, даже еще резче. Не подбирала бы деликатные выражения, как она! Разве ее племяннику необыкновенному такая подруга нужна? Ведь я на самом деле курю.
Я продолжал молчать, и это Дину рассердило. Приостановившись, резко спросила:
- Может, все-таки скажешь, что тебе от меня надо?
- Ничего. Просто быть с тобою вместе. Наш разговор так внезапно оборвался...
- Ничего, в другой раз договорим.
- Кто знает, когда будет другой раз?
- Значит, поговорить нестерпимо захотелось? Ну что ж... Тут за углом есть укромный скверик — вот там и поговорим. Пойдем, нечего время терять!