Вопросительно глянула на собеседника.
- А мне нет, - Айрел выдернул травинку, повертел ее в пальцах и небрежно откинул в сторону. - Эти ублюдки затопили корабль, хладнокровно перебили выживших - между прочим, ты сама могла оказаться в их числе, если забыла. Пацан был в курсе происходившего и, насколько я могу судить, не имел ничего против. Не вижу, чтоб он раскаивался, переживал, испытывал хоть какие-то эмоции по отношению к несчастным пассажирам. Так что все его стенания по поводу гибели брата не находят у меня ни грамма сочувствия. Тот ее заслужил.
Спустя пару часов мальчишка закончил рыть яму. Судя по ее размерам, он надеялся уложить в нее всю банду. Парнишка оценивающе оглядел результат своих трудов. Могила вышла мелкой - не больше локтя в глубину. Копать дальше становилось сложно: песок уплотнялся и ковырялся с трудом. В целом Рафферти остался доволен. Отряхнул грязные руки, немного постоял, отдыхая. Отошел на десяток метров в сторону и снова начал копать. Триша, прежде сидевшая в полудреме и особо за действиями ребенка не следившая, проводила его недоуменным взглядом.
- Эй, Раф, - окликнула она паренька. - Ты что, еще и экипаж корабля с пассажирами хоронить собрался?
Мальчишка враждебно на нее зыркнул. Насупился и сердито засопел.
- Что их, валяться оставлять, что ли? - угрюмо буркнул он, нисходя до ответа.
Айрел пару раз задумчиво притопнул. Пожевал губу, отстраненно глядя вдаль. Искоса глянул на подростка, рывшего могилу с суровой непоколебимостью на лице. Полы и манжеты его кафтана покрывал слой мокрого налипшего песка. Наверняка руки уже онемели на ветру. Бард предполагал, что Триша предложит ему самому заняться похоронами хотя бы пассажиров, и даже заготовил на этот случай ответ. Он собирался сказать, что одного-двух он бы еще как-то закопал, а этих было слишком много, что погибшие были ему никем и он не обязан ковыряться ради них в грязи, что это - глупая и бессмысленная затея, что они не в том положении, чтоб беспокоиться о мертвецах и еще многое другое. Девушка данную тему в разговоре так и не подняла, так что ничего из этого ему говорить не пришлось. Вдруг ему пришло в голову, что почти все покойные были взрослыми крупными мужчинами. Это ж сколько каждый из них весил? Хилому мальчишке, и так уже, наверное, жутко уставшему, придется долго корячиться, чтоб приволочь их к могилам. Стало как-то совестно.
Музыкант обреченно вздохнул, мысленно добавив: "Давиана Владычица, ну и зачем мне это нужно?" Нехотя поднялся. Поплелся к пацаненку, явно напрягшемуся при его приближении.
- Ладно, - снова вздохнул бард, останавливаясь возле него. - Так и быть, тела до ям я дотащу.
Рафферти неразборчиво буркнул что-то недружелюбное, однако открыто от помощи отказываться не стал.
Возвращения Кеане никто не заметил. Просто в какой-то момент, оторвавшись от похоронных дел, музыкант обнаружил, что тот сидел неподалеку, с отсутствующим видом грыз сухарь и равнодушно наблюдал. Изможденная ночными событиями Триша дремала, устроив голову на своем саквояже. Мальчишка старательно утрамбовывал песчаный погребальный курган. Айрел настоял на том, чтоб первыми закопали пассажиров: опасался, что пацан попытается сбежать, как только закончит с захоронением своих товарищей, поэтому певец оставил их напоследок.
- Ну что, нашел? - крикнул бард.
Салум кивнул. Рафферти обиженно надулся и закусил губу. Тот факт, что он сам проговорился о том, где находились лошади, не умалял в его глазах подлости его врагов.
- А сюда пригнал? - решил уточнить музыкант, пока не до конца разобравшийся в образе мыслей спутника, и считавший, что от того всякого можно было ожидать.
Кеане повторно кивнул. Указал себе за спину. С той точки, где находился, Айрел не мог видеть, что там происходило за пригорком, поэтому решил поверить ему на слово.
- Помочь не хочешь? - осведомился он, волоча один из трупов к могиле.
Оружейник отрицательно покачал головой. Захрустел новым сухарем.
- Ну и не надо, - буркнул бард, досадуя, что спутник оказался умнее его.
***
Задерживаться в этом месте до вечера не пришлось - уже через час с погребением было покончено. Рафферти понуро полоскал в море грязные руки, решив, что с одежды песок, засохнув, осыплется сам.
Лошадей было пятнадцать, салум не поленился пригнать их всех и теперь с серьезным видом выбирал, какая ему больше нравилась. Проснувшаяся Триша проверяла, крепко ли привязан к седлу ее саквояж - в вещах покойных хозяев животных нашелся приличный моток веревки. Музыкант присвоил себе лохматого каурого конька и даже назвал его Персиком, не посчитав нужным выяснить у мальчишки, как его звали на самом деле. Паренек слишком устал, чтоб скандалить из-за того, что трое столь бесцеремонно обращались с не принадлежавшим им имуществом, словно они тут были полноправными хозяевами. Добавив пунктик к мысленно составляемому списку совершенных ими грехов, поставил зарубку, когда представится возможность, отомстить в том числе и за это.