- Прежде я не замечала за тобой такой к ним любви, - заметила она, снова концентрируясь на том, что происходило внизу на поле.
Убедившись, что на его собственность, похоже, больше никто не посягал, мужчина расслабился и снова размеренно захрустел фруктами.
- Просто, когда я рос, - ответил он, меланхолично глядя вдаль. - Мы их почему-то совсем не покупали. Так что я даже не помнил, какие они на вкус, пока снова не попробовал.
Кеане швырнул огрызок в сторону и снова деловито зашуршал пакетом.
- Ага, тяжелое детство... Голодное, босоногое и безрадостное, - Риелей попыталась подыскать какую-нибудь удачную саркастическую фразу.
Как назло ничего толкового в голову не шло. Решила не терять времени напрасно и вернуться к основному занятию.
- Итак, что мы имеем? - подвела итог трехдневным наблюдениям. - Инструменты заперты в местном отделении гильдии. Попасть мы туда не сможем...
- Ты, - поправил ее Кеане.
- А ты сможешь? - возрадовалась девушка.
- А я и пытаться не буду. Это не мое дело.
Риелей досадливо цокнула языком.
- Ну и как угодно, - с легкой обидой сообщила она. - Не больно-то и надеялась на твою помощь. Сама справлюсь.
Отвернулась. Некоторое время сидела молча, глубоко задумавшись.
- О, - отстраненным голосом сообщила она. - Придумала.
***
Када стояла под окнами табидского отделения гильдии бардов. Уставшая, голодная, но счастливая. Она здесь спала, ела и обитала уже три дня, отлучаясь с поста лишь в крайних случаях. За это время Айрел выглядывал из окошка дважды. У здания толпилось полно восторженных девчонок, принимавшихся визжать и прыгать при виде него, но крестьянка ЗНАЛА, что именно ее он искал взглядом среди всех этих чуждых лиц. Она даже не подвергала эту мысль сомнению. Конечно же, они созданы друг для друга. Бард пока об этом не знает, однако не может не чувствовать, что его судьба уже рядом. Потому и смотрит тревожно из окна, вглядывается с тоской в прохожих. Када улыбалась, поглядывая на окружавших ее девиц со смесью жалости и снисхождения.
С утра она занималась очень важным вопросом - планировала свадьбу. Платье могла пошить тетка Палба, быстро и дешево. Если ей немного доплатить, то она и бусины прикрепит на воротник. Девушка прикинула, во что встанет стол, сколько надо будет потратить на цветы и прочие мелочи. Пришла к выводу, что просто необходимо купить новые занавески - не приводить же молодого мужа в дом, где на окнах висит какое-то непотребство!
- Ужас, - Айрел задернул шторку, чтоб не видеть собравшуюся под окнами толпу. - Слабо себе представляю, как отсюда до сцены доберусь. Они ж меня на куски разорвут, если я на улицу выйду.
- Так это ж хорошо, - отозвался Рион, зашедший в комнату проведать подопечного и уже собравшийся бежать дальше по делам.
Бард насмешливо фыркнул.
- Я тебе что, настолько надоел? - поинтересовался он, садясь на кровать.
- Многие твои конкуренты и мечтать не смеют о такой популярности, а ты привередничаешь, - администратор подошел к окну и, чуть отодвинув занавеску, выглянул на улицу. - Интересно, а у черного хода такая же толпа стоит?
- Если не больше, - буркнул Айрел, откидываясь на постель.
Новые сапоги, заказанные специально для этого выступления, жали и пахли свежевыделанной кожей. Парадный костюм: черный кафтан с красным подкладом, красные же брюки и шелковая рубашка того же цвета - висел на спинке стула, отглаженный и ждущий своего часа. Его пошив влетел в копеечку: работал один из лучших портных Обхарнайта. Бард легко мог себе представить, во что он превратится в случае близкого знакомства с толпой почитателей, благо подобный опыт уже имелся. Было бы обидно вывалить столько денег за тряпки, если б в итоге пришлось выступать в истерзанных лохмотьях без единой пуговицы. У мужчины и так хватало поводов для нервотрепки.
- А если их как-то отвлечь, а тебя вывезти прямо сейчас? - предложил Рион. - Посидишь пока в гримерке. Все ожидают, что ты туда отправишься куда позже, потому могут проглядеть твой отъезд.
Айрел задумался. В принципе, это могло быть неплохой идеей. Обычно выступающих в Табиде довозили до сцены в закрытой карете, так что можно было практически не опасаться за собственную безопасность. Однако весьма часто она добирались до места с сильным опозданием, потому что прорваться сквозь толпу оголтелых поклонников так, чтоб никого не затоптать и не покалечить, было непросто. Народная любовь барду нравилась, придавала ему сил и окрыляла. В начале карьеры он упивался ей, любил действовать на публику и ходить после выступления по улицам, надеясь, что его кто-нибудь узнает. Со временем он ко всему этому привык, а навязчивое внимание и почитание стали немного раздражать и утомлять. Сегодня был как раз такой день, когда хотелось обойтись без лишних сложностей.