Мужчина с мрачным удовлетворением поглядел на получившуюся стопку исписанных листов. Любому, кто наберется смелости это прочесть, будет видно, с каким старанием и усердием они подошли к этому делу. Никто не сможет сказать, что они проявили нерасторопность и позволили барду скрыться. Ну, подумаешь, велели страже усилить досмотр на всех въездах в Табид не сразу, а лишь на следующий день. Замотались, забыли, пока насчет багров договаривались.
8.
Утро в Табиде выдалось чуть шумней и оживленней, чем обычно.
- Загадочное исчезновение Айрела Керрана! - кричал мальчишка-газетчик, размахивая свежим номером "Табидских вестей" на углу Мостовой и Пирожковой улиц. - Последние новости! Последние новости! Спасибо, господин. Последние новости!
Кеане пошел дальше, на ходу проглядывая газету. Дешевая бумага, две странички текста. Статья о барде занимала почти весь выпуск. Оставшегося места хватило лишь на несколько объявлений, краткий отчет об итогах заседания городского правления да пару некрологов. Мужчина свернул в Янтарный переулок и неторопливо направился к видневшемуся в его конце постоялому двору. Его плечо оттягивала объемная и увесистая сумка: поскольку покупки оплачивались Айрелом, салум решил не экономить и ни в чем себе не отказывать.
Певец сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и ждал возвращения спутника. Появляться лишний раз на улицах ему было нельзя: чуть ли не полгорода знало барда в лицо. Попадаться на глаза хозяину гостиницы или кому-то из его постояльцев тоже категорически не рекомендовалось - по словам Кеане, те производили впечатление людей, готовых продать, а то и даром выдать ближнего своего при первой же возможности. Союзники решили, что дольше оставаться в Табиде не стоит, поэтому музыканту очень скоро всё равно предстояло выйти из комнаты. Думать об этом ему не хотелось: здесь он чувствовал себя хотя бы в относительной безопасности.
В замке негромко провернулся ключ. Салум вошел, захлопнул за собой дверь и небрежно кинул барду свернутую рулончиком газету. Айрел ей тряхнул, расправляя, и сразу заметил статью. С интересом принялся читать о себе.
- Похоже, мое имя начинает обрастать легендами, - певец перевернул страницу в поисках продолжения текста. - "Загадочное исчезновение", "при невыясненных обстоятельствах", "на пике славы"... Даже назвали меня величайшим бардом столетия. Вот Фэй Налл взбесится, когда это прочтет, - отложил газету в сторону и обернулся к хранящему молчание союзнику. - Ты лютню купил? - нахмурился он, не увидев музыкального инструмента ни у того в руках, ни где-то поблизости.
Кеане вопрос проигнорировал. Сел на кровать и начал копошиться в сумке.
- Ну я же просил, - расстроено протянул Айрел, поднимаясь с пола. - И денег дал. Верни, кстати, те, что остались.
В барда полетел несколько полегчавший кошель.
- Мне необходима лютня, - музыкант поймал ценный снаряд. - Без нее я чувствую себя, - мужчина взмахнул рукой, подбирая слова. - Голым.
- Может быть, еще на центральную площадь выйдешь, соберешь толпу и внеплановый концерт устроишь? - предложил Кеане.
- Я же не собираюсь на ней играть! - Айрел прошелся по комнате, рассеянно перекидывая кошелек из руки в руку. - И уж тем более петь. Я пока не настолько сошел с ума. Она просто должна быть.
- Весь город о тебе судачит, тебя ищут. Я лично видел, как стражники задерживали даже слегка похожих на тебя мужчин. Реку прочесывают с баграми. И тут ты со своей лютней, которая "просто есть". Если настаиваешь - иди и покупай, деньги я вернул. Но тогда я разрываю договоренность и ухожу один. Как-то не хочется так глупо попасться.