Салум, посмотрев на цены, успел пожалеть о своем решении не посягать на телегу Кады. Девушку он не видел уже несколько дней и искать не собирался. Ее имущество осталось в гостинице, где они втроем остановились по приезде в Табид. Мужчина очень надеялся, что лошадку Веснушку там исправно кормят хотя бы из расчета оставить ее себе, если хозяйка так и не явится.
Бард, не забывая старательно сутулиться, неторопливо брел вдоль ряда. Нельзя сказать, что желающих приобрести себе коняжку было очень много. Несколько солидных, богато одетых мужчин, возможно купцов, со степенным видом приценивались к животным. Некоторых из них сопровождали помощники, молодые, деловые, энергичные. Хозяин гаржийца подобострастно обхаживал юного высокомерного дворянчика, презрительно кривящего губы унижающемуся торговцу, однако поглядывающего на прекрасного коня с нескрываемым интересом. Здесь были ремесленники, крестьяне, солдаты. Служитель Фалкиона - второго помощника Давианы, покровителя сухопутных и водных путей, торговли и странствий, крепкий суровый мужчина в непременной темно-зеленой тунике с вышитой стрелкой компаса на груди вел под уздцы купленную им лошадку. Со стороны раздавалось восторженное девичье щебетание - дочка одного из купцов увидела жеребенка. Большинство присутствовавших не походило на типичных поклонников музыканта, вряд ли бывало хоть на одном его выступлении и, скорее всего, совершенно не интересовалось его судьбой, однако тот всё равно очень нервничал и боялся в любой момент быть кем-то опознанным.
Айрел натянул шапку еще ниже и постарался сильнее выпятить накладной живот. Уже убедившись, что от его спутника в деле подготовки к путешествию толку было немного, он не решился отпустить его одного за таким важным приобретением и даже не был уверен, что когда-нибудь снова доверит ему свои деньги. Риона не хватало так, что хотелось выть с тоски. Уж он-то точно бы всё устроил идеально.
Присмотрев симпатичного гнедого коника, бард, демонстративно прихрамывая, подковылял к загону и, аккуратно потеснив стоящих тут же крестьян, принялся рассматривать его вблизи. На вид лошадка была смирная, чистая, в меру упитанная. Большего певец о ней ничего не мог сказать, ибо совершенно в данном вопросе не разбирался. Оставалось надеяться, что стоило животное не очень много - денег у Айрела пока оставалось достаточно, но тратить их разом он не хотел. В загоне было еще около дюжины других животных, однако они музыканту как-то не глянулись.
- ... а кум домой вернулся, и уже на утро конь квелый стал, кое-как ноги переставляет, телегу еле тянет, - негромко переговаривались стоявшие рядом мужики. - Оказалось, торговец, шельма такой, его перед продажей хмельным опоил, чтоб он бодрым казался да резвым.
- Сосед мой вот тоже как-то лошадь прикупил, - отвечал второй. - Так у нее копыта треснутые оказались. Барыга-то трещины смолой залил да замазал чем-то, чтоб не видать их было. Денег содрал, как за здоровую, салумий выродок. Вот знатно тогда сосед на всю деревню матюгами орал.
Крестьяне, отойдя от загона, неторопливо двинулись к следующему.
Певец, полюбовавшись жеребчиком и решив, что он ему подходит, откашлялся и, постаравшись изменить голос, обратился к стоящему поблизости продавцу:
- Скажите, любезный, сколько вы за него просите? - указал на гнедого коника.
- У тебя столько нет, - отозвался тот, одарив потенциального покупателя беглым взглядом и мгновенно составив мнение об его платежеспособности.
Бард был одет в ту же одежду, в коей ночью плавал, просохшую, но мятую, неопрятную и покрытую грязными разводами - наивно было бы ожидать, что протекавшая сквозь крупный город река могла похвастаться родниковой чистотой. Салумья шапка не прибавляла его облику солидности. Скособоченные плечи и толстый живот, не вяжущийся с худощавостью остальных частей тела - тоже.
- И всё же? - Айрел нахмурился. Как-то поотвык он за последние годы от пренебрежения.