Стыковка кораблей должна состояться на круговой орбите. По соглашению между советскими и американскими специалистами решено считать Землю правильной сферой с радиусом 6.378.16 километра. Так удобнее для расчетов.
Алексей Леонов в своих интервью говорил:
— Последние годы были направлены на дальнейшее изучение космической техники, ее разработку, на модификацию корабля «Союз»… Я — заместитель начальника Центра подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина. Значит, моя задача — готовить космонавтов, проверять их и давать им заключения на полет. Для того чтобы иметь моральное право это делать, надо самому уметь все, по крайней мере быть не хуже тех, кого проверяешь. Я был инструктором на кораблях «Восток», «Восход», «Союз». Как это ни грустно, я уже стал космическим ветераном и за годы, отданные профессии космонавта, участвовал в работе практически по всем советским программам.
В другом интервью (а их было много, ибо интерес журналистов, а стало быть, и читателей к полету нарастал) будущие его участники заявляли:
A. Леонов: Наш полет должен оказаться полезным не только для двух стран — СССР и США, но и для всех, кто выйдет со временем на космическую дорогу. Мы рассматриваем полет как начало объединения усилий народов в изучении и освоении космоса при помощи пилотируемых аппаратов.
B. Кубасов: В известном соглашении между СССР и США о космосе в числе одной из главных целей — гуманная идея: поиск путей для оказания помощи кораблю или экипажу, попавшим в бедственное положение. Наш полет — это интернациональный полет, так как в нем участвуют представители двух государств. И надо думать, что в будущем международные экипажи станут обычным делом.
А. Леонов: На борту корабля «Союз» находится флаг Организации Объединенных Наций. ООН приняла ряд важных документов, определяющих космический правопорядок. Вручением этого флага ей мы еще раз продемонстрируем всему миру, что космос — это великая сфера деятельности землян, принадлежащая всем. Космос будет служить только высоким идеалам человечества.
В. Кубасов: ООН называют «инструментом мира». По окончании полета вместе с американскими коллегами флаг, пронесенный над Землей первым международным экипажем, мы передадим этой авторитетной организации.
Для космонавтов был установлен четкий график тренировок, посещений КБ и заводов, изучения языка. Экипажи восемь часов были на службе и восемь часов работали дома.
В один из вечеров жена Алексея Архиповича Светлана, прервав занятия мужа, нежно сказала:
— Ты устал, Алеша. Сделаем сегодня перерыв.
Леонов улыбнулся, устало раскинул руки, смежил веки. Да, хорошо бы сейчас в лес, побродить с ружьем, порыбалить, посидеть у костра до синего утра, но…
— Мы обязательно погуляем, — сказал Алексей, — но не сейчас, потом… ну, скажем…
— После полета, — вкрадчиво сказала Светлана.
Алексей Архипович, уловив иронию, сказал:
— Может быть, и до полета.
Как‑то в руках Леонова оказалось интересное сообщение.
В Центральном государственном военно–историческом архиве СССР хранятся материалы, датируемые 1877 — 1878 гг., под названием: «О приготовлении… для правительства Северо–Американских Соединенных Штатов употребляемых у нас спасательных ракет».
Оказывается, в 1877 году министерство иностранных дел России переслало в Российское общество подаяния помощи при кораблекрушениях «…ноту пребывающего здесь поверенного в делах Северо–Американских Штатов о желании его правительства приобрести спасательные ракеты, употребляемые нашим Обществом…»
В связи с американским заказом Николаевский завод обязался, не снижая предусмотренных темпов производства ракет для нужд армии и флота России, изготовить дополнительно за оставшиеся пять месяцев 1877 года 50 спасательных ракет, а в 1878 году — 150 ракет.
Да, история хранит тайны лишь до поры до времени…
Уже много месяцев между советскими и американскими учеными шли переговоры. После долгих лет «холодной войны», породившей недоверие, подозрительность, враждебность, научные раунды пока были малорезультативными.
Появились сомнения в целесообразности намечаемого «космического» контакта. На пути его встали и различные подходы к техническим проблемам, несовместимость методики подготовки. Довлел груз прошлого, слабо преодолевался языковый барьер.
Благороднейшее всечеловеческое дело заходило в тупик.