Голубые дороги

6 сентября

Г. К. Дубинин стал меня расспрашивать о плане партийной работы, о делах коммунистов эскадрильи.

Мы долго говорили о коммунистическом воспитании, морали и этике. Может быть, нам потребовалось бы еще несколько часов для развития нашей беседы, если бы нас не прервал вопрос:

 — Чья это машина?

Мы оглянулись, сзади нас стоял высокий, стройный генерал–майор в летном шлеме. Его лицо было знакомо по тысячам снимков. Комиссар представился.

Он ответил:

 — Командующий 3–й воздушной армией генерал–майор Громов. — Предъявив документы, спросил: — Не можете ли дать машину до 1–й воздушной?

«Эмка» была неисправна, пришлось вызвать машину из 1–й ВА.

Прославленный летчик, известный всему миру герой скромно выслушал вопросы летчиков, кратко и четко на них ответил, затем, когда за дорогой промелькнула мчавшаяся на аэродром машина, вежливо попрощался.

9 сентября

Всякий раз, когда нам становилось трудно, мы говорили себе: «Взгляните на Дубинина». Всякий раз, когда нас одолевала печаль, мы говорили: «Посмотрите на

Дубинина». Всякий раз, когда нас терзало сомнение, мы вспоминали: «Таков ли Дубинин?» Всякий раз, когда мы говорили о мужестве, перед нами вставал светлый образ Дубинина, и когда нам был нужен пример человеческой стойкости, большевистского дерзновения и благородства, мы с восхищением смотрели на коммуниста Дубинина.

11 сентября

Майор Жигарьков осунулся за эти дни, постарел, он и сейчас не оправился от удара — сидит за столом, смотрит на фотографию друга, и по щекам его катятся слезы.

Павел Михайлович Бартош крепится: он работает почти круглосуточно, внимательно следит за всем сложным хозяйством полка и вместе с командиром разрабатывает проект памятника военкому и его товарищам.

Александр Георгиевич Савин — инженер 1–й эскадрильи полка, после войны парашютист–испытатель, вспомнил, что на надгробье Дубинина и всего экипажа были выбиты стихи, написанные Горбатенковым:

Остановись, прохожий человек,
Почти их память вдохновенным словом.
Они сражались за двадцатый век,
Век, озаренный пламенем багровым.

«Он много труда вложил в работу по составлению некрологов, писем родным погибших, в том числе и письмо жене Дубинина после его смерти было написано им. Многочисленные надписи на памятниках были сочинены им. В эти произведения он вкладывал частицы своей души, и потому от них веяло большой теплотой. Он очень любил людей и отдавал им все, что мог», — написал мне В. И. Кононенко. Он, в свою очередь, любил Василия, летал с ним, учил его штурманской науке, ценил как друга.

23 декабря

Почта долго вертела открытки Сонюшки. Наконец сразу пять принес почтальон. Бодрым, хорошим духом веет от них. «Мне хочется быть рядом с тобой. Если бы не маленькие дети, пошла бы с оружием против врага».

Хорошее слово «верность». И нет его крепче в быту и походе. Если подруга в тылу умеет трудиться и ждать, мужу ее на войне легче врага побеждать. Верный такому закону, обращаюсь к

Тебе, любимая

Под Ельней было: сутками не спали —
Мешала орудийная гроза,
Но предо мной как огоньки мелькали
Твои чуть–чуть раскосые глаза.

Свистели пули, завывая звонко,
Строчил с холма немецкий пулемет.
Я думал о беспомощном ребенке,
Что родился в окровавленный год.

Я думал о дочурке в избах хилых,
Чья жизнь мне бесконечно дорога,
И делал все, что было в моих силах,
Чтоб опрокинуть подлого врага.

Я думал о страданиях народных,
О подожженной немцами стране
И чувствовал: в дерзаньях благородных
Ты, как боец, сопутствовала мне.

Когда нас в путь далекий отправляют
Громить врага, без промаха разя,
Мне кажется, меня сопровождают
Твои чуть–чуть раскосые глаза.

И оттого становится мне легче,
И подвиг мой по–воински высок,
И это значит: час желанной встречи,
Поверь мне, дорогая, недалек.

11 января

На рассвете ушел в 1–ю В А.

Подполковник Б. А. Андросов — заместитель начальника штаба по политической части — предложил перейти на работу в армию.