— Как чувствуете себя, Богунец?
— Нормально.
— Корабль все видите?
— Вижу! — как эхо прокатилось трижды.
Волны швыряли буксир, брызги их доходили до клотика, гнали судно с плотом на камни Кильдинского зуба. Не больше мили осталось до зубастого берега.
Горюнов понимал, что успех спасательной операции мало зависит от его команд и личных действий. Вроде бы все обговорено на земле, но если кто-нибудь расслабится на миг, проморгает порыв ветра, вертолет ударит о судно. Упадет он в море, не выплывет, не выловишь. А их четверо в каждой машине. Можно только заменить, завершить дело, возвратиться домой и собирать узелок с бельишком и хлебом да уповать на негрозный суд.
«Высоки мачты и бортовые краны… отставить, ребята!» — думал Горюнов и, помяв пальцами влажную бороду, сказал!
— Доложить готовность!
Связав взглядом судно с торчащей из моря скалой острова Кильдин, определил, что даже с плотом, который держит «Крепкий», как плавучий якорь, буксир покрывает десять миль в час, а до камней меньше мили.
— «Капитан», начинай… Если какой рыжий промахнется — уши надеру!
Вертолет Батурина пошел вниз. При довороте матово блеснуло стекло иллюминатора. Он уже около самой высокой мачты — море размахивает ею, как огромной дубиной. Качка судна бортовая и килевая, и верхушка мачты описывает неровный эллипс. На несколько секунд вертолет замирает — пилот разглядывает границы опасной зоны.
Но вот он поворачивает машину хвостом к судну и пятится к палубе.
«Отшибает ему хвостовую балку! — волнуется Горюнов, хотя понимает, что висеть можно только носом против ветра, поэтому Батурин и подбирается к корме судна задом да еще снизился до середины мачты, где размах «дубины» меньше.
Раскаленные моторные патрубки вертолета окатила волна, и они взорвались клубами пара.
Из двери вертолета вниз поползла плетеная люлька с врачом. Трос вытравлен пока метра на три, а ветер уже подхватил и начал мотать скукожившегося в люльке человека. Если маятник коснется борта судна — врача разобьет.
Батурин изловчился и опустил машину в тот миг, когда люлька пролетала над центром кормы. На корму, связанные друг с другом, как альпинисты, выскочили несколько матросов и, поймав люльку, вытряхнули из нее врача головой вниз. Вертолет, накренившись, ушел в сторону. Бортмеханики Богунца и Руссова выбросили за борт концы толстых капроновых веревок. Батурин встал в одну линию с ними и тоже выбросил канат. На обрезе канатов полотняные красные конуса и свинцовые гири. Ветер мгновенно надул конуса и вытравил с барабанов лебедок канаты на всю длину. Теперь от каждого вертолета в сторону корабля тянулось тонкое большое щупальце с красной присоской.
Машина Батурина пошла к пляшущему на волнах судну левым бортом, щупальце коснулось палубы «Крепкого», его схватили матросы и закрепили на носу. Вертолет через мачты отнесло в подветренную сторону, и он повис высоко за кормой, как воздушный буек.
К судну, дергаясь, подходил вертолет Богунца. Метр — заминка, метр — заминка. И вдруг будто кто-то невидимый надавил на корабль, вертолет и море сверху. Вода прогнулась, вздыбясь с одного края могучим пенным валом. Накренившийся корабль понес стрелу носового крана навстречу скакнувшему вниз вертолету… Горюнов закрыл глаза. А распахнув облитые потом веки, увидел, что матросы подхватили конец нейлонового каната, а в фюзеляже вертолета зияет рваная дыра.
— Как дела, Художник? — хрипло выдавил он.
— Нормально, сквознячком только потягивает, — деланно спокойно ответил Богунец.
Руссов сработал с канатом четко, зависнув перед носом судна.
— Молодец, Кроха, — похвалил его Горюнов. — Теперь, браты, выстраивайтесь перед кораблем. Вторым пилотам руки на штурвал! Внимание… Медленно, медленно выбрать слабину… Хорошо, ребята!
Канаты натянулись. Вертолеты разошлись в стороны и зависли веером перед кораблем. С кормы в море упалстальной трос, соединяющий «Крепкий» с плотом. Теперь судну не нужен был плавучий якорь, уменьшавший скорость дрейфа. Теперь он мешал.
— Помалу вперед!
Вертолеты, опустив носы, тянули корабль в сторону от острова Кильдин. Их доставали брызги от волн, лоснили борта. Парили раскаленные патрубки.
Брошенный плот дыбился, перебрасывая через себя водяные бугры, нырял в них. Горюнов, снизившись, с сожалением рассматривал брошенный плот. Через несколько минут он войдет в белую зону бурунов, и подводные камни взрежут его понтоны.
Мощные вертолеты цугом тащили «Крепкий». На клотиках вертелись желтые моргалки: «Осторожно, не имею собственного хода».