— Кто за ножки хватать пытался?
— Ну вот, только это ты и услышал! А на стоянке перед обратным рейсом опять ишачиная работа, да еще смотри, как бы буфетчицы не надули! А вырвешься в город, так все рысью…
— Ладно, Машенька, в следующий рейс я пойду за тебя и повыброшу всех усатых в кепках блином.
Мария рассмеялась и погладила его по щеке, потерлась плечом о плечо..
— Зря я разнылась. Хорошая у меня работа, Сема! Устойчивой доброты требует. Подустала я малость, пройдет…
Когда они подходили к аэровокзалу, путь преградил штурман из бакинского экипажа.
— Салют, Марго! — с небольшим акцентом поприветствовал он. — Вынужденная стоянка в вашем порту. Есть предложение организовать микроскопический сабантуйчик. Как?
— Отклоняется.
— Отказ во множественном числе? Понятно! — Штурман весело глянул на Семена. — Пусть и коллега осчастливит нас своим присутствием.
— Исключено. Другие планы.
Штурман похлопал по туго набитому портфелю:
— Клад! Последняя серия «Вокруг света»!
У Марии блеснули глаза. Знал смуглый красавец, чем искусить девушку. Уловив ее настроение, он приподнял портфель, как поднос.
— Здесь все для нарушения сухого закона! «Улыбка»! Старый «Мускат»! Проглотим по нескольку солнечных капель, а?
— Поощрим? — повернулась Мария к Семену. — Он, знаешь, почему подлизывается — хаты приличной нет. Театр отложим до воскресенья?
— А билеты?
— Расходы за неиспользованные билеты беру на себя, — белозубо осклабился штурман. — Угу?
— Сема, угу?
— Как хочешь, — неохотно ответил он Марии.
— Через полчаса такси замрет у парадного входа! — вытянулся по военному штурман. — Гут бай!
Вскоре в город мчалась «Победа». Рядом с водителем, небрежно облокотившись на спинку, дымил сигаретой «Кент» рыжий малый с шевроном бортмеханика на рукаве. Сзади расположились штурман, Мария и Семен. Тут же устроилась худощавая блондинка. Семен признал в ней секретаршу командира отряда.
— Гони ко мне, — пропела Мария.
— Может, у меня, — неуверенно возразила секретарша.
— Твоя бабка не потерпит. Ко мне! Налево!
Шофер резко крутанул баранку и проскочил почти под красный сигнал светофора.
…Дом, в котором жила Мария, некогда принадлежал полностью аэропорту. Потом его передали горсовету. Сейчас аэрофлотовцы жили в немногих квартирах. Семен много раз бывал около дома, но к себе Мария его не приглашала. Сидели обычно на лавочке в сквере, скрытой от посторонних взоров густыми кустами акации. И он ценил скромность подруги.
Веселой гурьбой ввалились в подъезд. Мария открыла дверь, и все вошли в скромно обставленную и чисто прибранную комнатку. К ней примыкала небольшая кухня.
Семен с удивлением заметил, что штурман хорошо ориентируется в квартире. Он быстро нашел посуду, вытащил из тумбочки свежую скатерть, будто только вчера положил её туда. Выгрузив из портфеля бутылки и пластинки, завел радиолу и пригласил Марию танцевать.
Пять утра.
Мария свернулась калачиком на узкой кровати, подложила под голову ладонь и поглядывала на Семена. Он сидел рядом на стуле, жадно курил, стряхивая пепел на пол, и осматривался, усмехаясь только губами.
— Ты считаешь это нервной разрядкой, Маша, а мне кажется, будто мы искупались в дерьме.
— Давай, Сема, не стесняйся!
Тюлевая штора на окне сорвана. Стол завален пустыми бутылками и огрызками. Лихо прилепленный к потолку окурок висел над радиолой, на диске — половина пластинки. В зеркале туалетного столика отражалась распахнутая настежь кухонная дверь и перевернутая табуретка с помятой фуражкой на ножке. Увидев фуражку, владельца которой он выкинул из квартиры во втором часу ночи, Семен потер ушибленный кулак.
Он много вытерпел на этой пирушке и многому удивился. Бывало, выпивал с ребятами. Не из святых. Знал и женщин, принимавших грубые шутки. Были скандалы. И все равно его поразила пирушка…
Пили стоя, как на дипломатических приемах. Закусывали бутербродами, которые называли «сандвичи». Когда Мария по его просьбе принесла от соседки картошку в мундире, секретарша демонстративно вывалила ее в помойное ведро, обозвав Семена «скотом». Хотелось съязвить, но он промолчал и только стал зорче смотреть на облитые вином руки рыжего, все чаще тянувшиеся к Марусе.