Я пытался перекрашивать перья в белый цвет, но краска лишь присыхала к ним и отшелушивалась, а перья оставались голубыми. К тому же, за ночь почти все перья осыпались и на их месте вырастали новые... Но на несколько часов этой процедуры могло хватать, поэтому Мишель приходила ко мне с утра, до уроков, и тщательно закрашивала все новые перья. Без неё мне было не справиться, ведь самому достать до крыльев непросто, а краска брызгалась (или распылялась из баллончика) куда попало, но не на перья, и весь этот урок рисования занимал раз в десять больше времени, если я сам был и холстом, и художником.
Маме я обычно говорил, что Мишель придёт помочь мне доделать домашку по математике или я помогу ей с задачкой по химии и всякое такое... Но она, конечно, что-то подозревала, да и было отчего подозревать, я ведь раньше никогда не запирался в комнате, а теперь приходилось постоянно... Хотя, мне думается, она подозревала совсем не это, когда мы с Мишель запирались в моей комнате по утрам... Да и музыку включали погромче, чтобы мама не слышала наших разговоров... Но я не сразу догадался, честно говоря, отчего мама всегда смущалась, когда мы садились вместе завтракать, да и Мишель держалась как-то неловко и всё время опускала взгляд, когда говорила с мамой, хотя раньше чувствовала себя непринуждённо в нашем доме...
Но сейчас мне так тепло на душе, когда я вспоминаю те завтраки с мамой, Мишель и маленькой Лией...
– Мишель, тебе тост маслом намазать или джемом? – нахмурившись и десять раз откашлявшись спрашивала мама.
Мишель смущённо улыбалась и краснела.
– Нет, я только йогурт... спасибо... Большое спасибо, – тихонько отвечала она, опустив взгляд.
А после завтрака мы хватали рюкзаки и мешки со сменкой, в спешке накидывали куртки, обувались, качаясь на одной ноге и забыв завязать шнурки, и втроем, с Мишель и с моей младшей сестрой, убегали в школу, опаздывая, как правило, на добрых полчаса.
Как-то раз мама подошла ко мне поздним вечером, чтобы пожелать спокойной ночи, и как бы между делом сказала, что Мишель не обязательно приходить рано утром, а если хочет, она может оставаться у нас на ночь... Я растерялся и пролепетал что-то несвязное, но взял её слова на заметку.
В марте Мишель простудилась и осталась спать в своей тёплой постели, пропустив уроки, а я щипцами выдернул себе все перья, чтобы пойти в школу вообще без них, но это, конечно, оказалось очень болезненной операцией, а на месте каждого пера образовались кровоточащие ранки, так что рубашка моментально покрылась красными пятнами. Мама увидела меня со спины, когда я обувался, и, конечно, очень испугалась, сняла с меня рубашку, обработала ранки... А затем, у меня поднялась температура, так что я тоже в тот мартовский день не пошёл в школу... А в тот самый день, как я узнал позже, и был злосчастный мед.осмотр.
Мама лечила меня микстурами и пыталась дознаться, зачем я вырвал себе все перья...Я импровизировал, то есть придумывал какие-то глупые отмазки, но мама в них, конечно, не верила, а потом нашла под зеркалом голубое перо, которое я случайно обронил, когда смёл в совок и выбросил все остальные. Мама долго молчала, глядя в пол, а когда наконец подняла глаза, я с ужасом увидел, что они полны слёз. Но мама по-прежнему молчала. И так же молча ушла на кухню.
На следующий день я почувствовал себя лучше и убедил маман, что я совсем не болен и ей можно пойти на работу. Вечером, в то же время, что и всегда, я услышал шум и треск от поворота ключа в замке, отвлекся от уроков, подошёл к маме, помог ей снять пальто и промямлил что-то вроде того, что мне нравится один парень из нашей школы, но это всё несерьёзно, это пройдёт, а вообще-то я люблю Мишель и сначала все перья были белые... Мама только кивнула, помолчала с минуту, а затем спросила, что приготовить на ужин.
вторник, 3 октября
Я уже упомянул, кажется, что мама разрешила Мишель оставаться у нас с ночёвкой? Так вот, тот наш полуночный разговор произошёл ещё до нового года, но Мишель в первый раз осталась на ночь только в первых числах апреля.Я хорошо помню, что в ту пору промёрзшую за зиму землю ещё покрывали остатки грязно-белого и бурого снега, но рядом уже прорывались на свет первая весенняя травка и цветы мать-и-мачехи — прорывались и замерзали в ночи. Все ждали, что весна вот-вот разбушуется и вступит в свои права, но оттепель никак не наступала. Снег падал до середины весны, хотя первый дождь пролился ещё в феврале... В начале апреля, ночью или под утро, выпадал мокрый снег, к вечеру таял почти без остатка, а по крышам и подоконникам уже постукивал дождь, и весна, казалось, уже наступила... Но ближе к ночи температура воздуха падала и под утро снова валил снег, как будто весна не наступит уже никогда.