которой стекала дождевая вода. Я подошёл к нему ещё ближе и осторожно сел рядом. Я хотел обнять его или взять за руку, но медлил в тисках собственной нерешительности... Через полминуты я осторожно положил ладонь на его острое плечо, а Крис взглянул на меня и сказал:– Надо позвонить маме... Сказать, что я жив, что все хорошо... Нельзя, чтоб она и дальше так волновалась... – Да, конечно, ты прав, дать мобильник? – обрадовался я, но Крис уже доставал из кармана свой.– 26 пропущенных, – сказал он, приходя в ужас от того, что натворил... Но, слава Богу, ничего непоправимого он всё же не натворил. И теперь всё будет хорошо. Я был уверен в этом. Крис набрал мамин номер, но на этот раз её мобильный был вне зоны доступа.Крис заволновался еще больше, но тут он вдруг остановил взгляд на моём крыле. – Перья, – сказал он, – они голубые... Как такое может быть? Вы же с Мишель любите друг друга?А я и забыл, что не успел признаться ему в своих чувствах... – Мишель моя лучшая подруга, а влюблен я в тебя, Крис, – сказал я, тяжело дыша, но уже с теплом на сердце, как будто с затепленой лампадой... Надо было раньше, подумал я, признаться ему в своих чувствах. Крис смотрел на меня неподвижным взглядом. Он явно не ожидал услышать то, что услышал, даже не смотря на то, что полминуты назад увидел голубые крылья у меня за спиной.– И что мы теперь будем делать? – нахмурившись и пытаясь всё это осмыслить, спрашивал Крис. – Для начала, надо спускаться вниз, – ответил я и осторожно встал на ноги, чтобы не поскользнуться.Крис последовал моему примеру, но вскочил как-то резко, не раскинув руки для равновесия... Но тоже встал на ноги. – Осторожнее, – сказал я, беспокоясь, – здесь же скользко...– Да уж, – виновато проговорил он, как будто извиняясь за то, что мне тоже пришлось залезть на эту мокрую крышу. Я отошёл на пару шагов и протянул ему руку:– Хватайся, – сказал я, но вдруг...Я не успел понять, что произошло, но, не коснувшись моей руки, Крис поскользнулся и сорвался вниз... Я попытался схватить его за руку, не дать ему упасть, но было уже поздно и я просто сорвался вниз вместе с ним, но всё же успел ухватиться за рукав его вязаной кофты... За долю секунды в моей голове промелькнула мысль, что эту кофту связала ему мама или его покойная бабушка... А он, дурак, и не знает даже, что она уже умерла, причём из-за того, что прочла его предсмертную записку и её доброе старое сердце этого не выдержало. Мы падали вниз не так быстро, как я мог бы себе представить, а потом и вовсе повисли в воздухе... Я не сразу понял, что произошло, но почувствовал вдруг, что у меня шевелятся какие-то мышцы на спине... И тут меня осенило – я же размахиваю крыльями, как я сразу не догадался?! Я открыл глаза и увидел, что Крис парит в воздухе напротив меня. Я видел, что все еще держу его одной рукой за рукав, а он зажмурил глаза и так же, как и я, размахивает могучими голубыми крыльями... А под нами был целый город, как на ладони, мы упали вниз не больше, чем на несколько метров... – Крис! – закричал я, смеясь и плача от радости, – взгляни, дурак, мы летим! Мы не падаем! Открой глаза!Крис открыл глаза, вскричал, а потом тоже засмеялся и на глазах его, я видел, навернулись слёзы. – Мы парим в воздухе! – закричал он во весь дух, – мы умеем летать! Ты спас меня!!!– Да, но надо как-то спускаться на землю! – прокричал я, пытаясь заглушить шум задувавшего в уши ледяного ветра. Мы взялись за руки, чтобы крепче держаться друг за друга... Мощности наших крыльев, возможно, не хватило бы, если б я отпустил рукав Криса и мы полетели бы каждый сам по себе.Но, когда мы взялись за руки, наши крылья понесли нас вперед, и теперь мы не только держались на воздухе, но и в самом деле летели! Летели над нашим маленьким городом. Мы почувствовали, как снижаться, и начали плавно опускаться вниз... А под нами в считанные минуты собралась целая толпа фигурок, то есть маленьких человечков, которые, конечно, становились всё крупнее по мере того, как мы снижались, а "машинки" уже не казались такими игрушечными... – Они нас снимают, – взволнованно сказал Кристофер, но я знал, что он счастлив сейчас. Счастлив, что жив. Счастлив, что я люблю его. Счастлив, что мы летим. И счастлив, что скоро он прибежит домой и скажет ей, что всё хорошо. Да, теперь всё будет хорошо. Я был уверен в этом. Но мы никак не могли приземлиться. До асфальта оставалось каких-то два-три этажа, как мне казалось, но мы снова парили в воздухе, а не снижались. – Может, перестать махать крыльями? – предложил я. – Мы же упадём, – отвечал мой голубокрылый Икар, – а до земли еще высоковато... – Давай поднимемся повыше и долетим до поля? – снова предложил я, – всё лучше, чем упасть на асфальт... И мы пролетели еще около километра в сторону леса и поля, на окраине города, но силы наши были на исходе, размахивать крыльями становилось всё труднее и труднее... А под нами кричали и свистели целой толпой горожане, выстроившись в ряды вдоль трёх-четырёх улиц. Они стояли с задранными к небу лицами и поднятыми руками с телефонами, а кто-то даже с фотоаппаратами и видеокамерами.– Кажется, я выдохся, давай снижаться, – сказал мне Крис.– Я тоже, – ответил я, тяжело дыша и совсем обессилев.Мы снизились настолько, насколько смогли, а затем взялись за обе руки и перестали шевелить мышцами на спине. И тут мы тяжело рухнули на газон и оба ушиблись. Вокруг нас столпились люди, среди них были и дети, и подростки, и даже старики с палками для скандинавской ходьбы... Все они говорили наперебой и пытались помочь нам встать на ноги, но мы не могли, мы слишком устали и тела наши изнывали от боли...- На улице Мира вам батут уже расстелили, надо было вам там приземлиться, - сказала рыжая девочка на электросамокате. Один пожилой господин с чемоданом протиснулся сквозь толпу, как сквозь тернии, и подошёл к нам, как к местным звёздам, но не для того, чтобы взять интервью, а просто, чтобы оказать нам первую помощь. – Сейчас, ребята, я обработаю раны, – сказал он, – и проверю, не сломаны ли кости. Но никаких переломов у нас, слава Богу, не было. – Тео, мобильник еще при тебе? – спросил Крис. Я запустил руку в карман и нащупал какие-то осколки и детали. – Похоже, я на него приземлился, – ответил я, показывая разломанный аппарат. – А я свой уронил, пока мы летели... Доктор, а вы не дадите мне мобильный телефон?– Кому ты хочешь позвонить? – недоверчиво спросил он, перебинтовывая мой левый локоть. – Маме. Хочу сказать ей, что я жив. Доктор сразу же достал из кармана мобильный и отдал бедняге Кристоферу. На этот раз она взяла трубку. – Мама, – тихо сказал Кристофер, – мама, всё хорошо. Я жив, –голос его сорвался и по прозрачно-белым щекам, как по стеклу, побежали струи дождя... – Кристофер? – только и сказала она, и в трубке послышался плач.четверг, 5 октября