На шестой день рождения Изабель получила в подарок музыкальную шкатулку с крошечным белым лебедем, похожим на кубик сахара, и такой же белой, хрупкой балериной. Изабель рассказывала мне не только о самом подарке, но и о том, как она с трепетом покрутила ключик, и в тот же миг заиграла печальная механическая мелодия, а лебедь и балерина плавно закружились на зеркальных подмостках... Сначала балерина, а за ней и сахарная лебедь поплыла по чистейшему зеркалу, как по реке... Или сначала лебедь, а за ней балерина – я точно не помню... Но я точно знаю, что это был символ мечты, которую предстояло воплотить маленькой Изабель.
А свой восемнадцатый день рождения она встретила в инвалидной коляске.
Теперь эта антикварная музыкальная шкатулка, но уже со сломанной балериной, хранится на мансарде, которую я снимаю вместе с однокомнатной квартирой на верхнем этаже старого дома, доживающего свои последние дни. (К Рождеству, не смотря на забастовки жильцов, дом должны снести.) Там же, на мансарде, пылятся и мои не проданные картины. А в комнате покрывается пылью пианино, на котором Изабель училась играть, когда мы жили в этой квартире вместе. Пыль можно и стереть, конечно, хоть у меня и не хватает на это сил – сам не знаю, физических или моральных, но если я и сотру её с пианино и со всех полок, что от этого изменится? Не думаю, что Иосиф Бродский был прав, когда писал, что пыль – это плоть и кровь времени. Если я сотру пыль, утраченное время не растворится в воздухе, и воспоминания об Изабель не исчезнут... В моей памяти она вновь и вновь будет возвращаться в нашу убогую комнатушку и станет стучать по чёрно - белым клавишам, будь они не ладны, (а точнее по черным и желтым, как старые страницы книги), разучивая "К Элизе" Бетховена или "Октябрь" из времен года Чайковского... Стирай пыль или не стирай, а все равно жизнь не начать с чистой страницы. Впрочем, все эти мысли от уныния, я и сам это знаю. И Бродский тут совсем не причём.
***
На момент совершеннолетия Изабель её приёмная мать полгода как ушла из семьи, а мы с Изабель помолвились несколько месяцев назад, но отец невесты сомневался, стоит ли выдавать дочь за бедного студента – студента, что собирается стать художником. В то время я уже казался ему чудаком, я точно это знаю – помню, как он смотрел на меня и на мои эскизы и скетчи, когда я приносил их к ним в дом, чтобы показать Изабель. Чудак, пишущий только мрачные, серые картины, которые, было ясно, никто никогда не купит... Дело в том, что в то время я был уже наполовину одержим Бесцветным Лесом.
***
Вся эта угнетающая душу история о моём помешательстве началась с того, что мне приснился сумрачный лес – множество высоких деревьев с голыми ветками, над которыми нависло серое небо. Обычный ноябрьский пейзаж, на первый взгляд, но было здесь что-то ещё – я сразу это почувствовал, как только провалился в этот сон, хотя и затрудняюсь сказать, что именно... Но вскоре, как тучи, стали надвигаться и сгущаться смутные чувства, подсказывающие мне, что лес, в котором я очутился – потусторонний. Странный крик, который я принял за карканье ворон, становился всё громче и всё яснее мне становилось, что звук этот я никогда прежде не слышал, а кладбищенский вороний крик он напоминал лишь отдалённо, лишь немного на него походил... Однако по-настоящему страшно мне стало в тот миг, когда я расслышал в этом потустороннем крике что-то похожее на "каар-каар, нарисуууй кааар ра-аас на-аас"... Я проснулся и, конечно, вздохнул с облегчением, придя к заключению, как и всякий очнувшийся от кошмара, что это всего навсего сон и можно забыть о нём навсегда, но образы Бесцветного Леса стали преследовать меня и наяву... Я садился писать натюрморт или иллюстрацию к сказке – в то время я подрабатывал иллюстратором в издательстве детской литературы, вернее, помогал ИИ создавать картинки по запросам – но отныне рука сама собой хваталась за тёмные краски и выводила густые тучи, голые ветви и чёрных птиц, похожих на коршунов и воронов, но с куда более широкими крыльями и горящими глазами... Сны о Лесе повторялись из ночи в ночь... Я начал бояться засыпать, а потом и вовсе стал страдать от бессонницы... А через пару месяцев лишился всякой работы и остался без гроша в кармане.