— Садись. Учителя выйдут, тогда и подойдем. А то все орут, как маленькие.
Федя снял с плеч ранец, положил на землю…
— Зачем такую вещь портить? — расстроился Яшка. — На мой садись.
Он подвинулся, а у Феди от благодарности навернулись на глаза слезы: как-никак страшновато в первый же день отделать «тети Люсин» ранец.
— Ну так что, говорю, поучимся?
— Поучимся!
Пахло непросохшей побелкой, партами, мелом. Ребята вертелись, перекрикивались, толкали девчонок, девчонки, поднакопив обиду, собирали учебники стопкой и вдруг трахали обидчиков по головам.
Учительница завела ребят в класс, сказала, чтобы садились, как сидели в прошлом году, и, когда Федя остался один, показала ему на первую парту:
— А ты, Страшнов, — сюда.
Федя удивился — учительница уже знает его, и еще больше тому, что посадили его с маленьким мальчиком, наверное, тихоней. Все мальчики сидели с девчонками, даже Мартынов.
Первый урок в новой школе начался необычно, по-городскому.
Учительница, прямая, как спинка стула, с мешочками под глазами (а глаза у нее были как дважды разведенные водой синие чернила) улыбнулась и напряженными тонкими губами сказала четкие слова, словно камушки холодные просыпала:
— Новая программа третьего класса упрощена. Уроки истории будут давать теперь только в четвертом классе. Однако первый урок нового учебного года мы посвятим все-таки истории. Назовите основные победы нашей Красной Армии, которых она достигла летом текущего года.
Руки взметнулись, словно лес вырос.
— Третьего июля взяли Минск.
— Форсирован Буг.
— 1-й Белорусский фронт вошел в Польшу.
— Взяли город Люблин.
— Наши взяли Брест.
— Войска армии Чуйкова форсировали Вислу.
— Еще, ребята! Еще! — говорила учительница, и в глазах у нее почему-то стояли слезы.
— Взят Львов!
— Белосток!
— 20-го августа войска 2-го и 3-го Украинских фронтов разгромили фашистов под Яссами — Кишиневом, — это сказал Мартынов, четко, полным ответом, сразу понятно: сын офицера.
— Молодец, Виталий! — похвалила учительница. — Еще, ребята! Еще!
— В Словакии народное восстание!
— В Крыму и на Украине уничтожено восемнадцать вражеских дивизий!
— Еще, ребята!
Федя перебирал в памяти сводки Совинформбюро. Что же еще взято?
— В последних боях на Украине взято пятьдесят семь городов.
Хотелось поднимать и поднимать руку, и называть, называть взятые у врага города, но вот кто-то сказал:
— Маршалу Жукову во второй раз присвоили звание Героя Советского Союза.
— Ура маршалу! — вдруг звонко крикнула учительница и взмахнула сухим, напряженным, острым кулачком.
И Федя закричал:
— Ура!
И не услышал себя, так все громко закричали.
И потом все ребята оглядывались, смотрели друг на друга, словно это они взяли города, уничтожили дивизии, форсировали реки.
— Спасибо, ребята! — учительница отошла к окну и вытерла глаза белым, почти голубым от белизны платочком.
Но когда вернулась к столу, она была прежняя, сухая, строгая и, наверное, злая.
— Продолжим урок, — сказала она. — Скажите мне, что вы знаете о героическом прошлом нашей Родины. Назовите полководцев.
Руки бодро поднялись, но когда был назван Суворов, Кутузов, Александр Невский и Минин и Пожарский, увяли.
— Виталик Мартынов, помоги классу! — вызвала учительница.
Виталик встал, глядя желтыми глазами перед собой и слегка улыбаясь, назвал Багратиона, Дмитрия Донского, адмиралов Нахимова, Ушакова, Лазарева.
— Корнилов! — подскочил Федя.
— Адмирал Корнилов. Руку надо поднимать, Страшнов. Еще можешь назвать полководцев?
— Князь Святослав! Князь Олег! Князь Меншиков, Петр Первый, Иван Грозный, князь Потемкин и Барклай де Толли.
— О! — учительница даже глаза закрыла. — Ералаш. Монархи, князья, впрочем, за исключением Потемкина и Барклая де Толли, ответ правильный.
— Суворов командовал корпусом, а Потемкин всеми войсками, — не сдался Федя. — А Барклай де Толли хоть и отступал, но Кутузов тоже отступал и даже сдал Москву.
Учительница посмотрела на Федю так холодно и так долго, словно примораживала.
— Садись, Страшнов! Кто еще добавит?
Мартынов поднял руку.
— Богатыри Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович.
— Молодец! — расцвела учительница.
— Никита Кожемяка еще! — пробурчал Федя.
— Ярослав, что ты тянешь руку? — слегка поморщилась учительница.