- Кет! Йокал! Уходи! Исчезни!- сама, видно, испугалась появления неведомого мальчишки в странной для этих мест одежде.
Торопливо сложив собранные плоды в кепчонку, Камилл ретировался. Но, поспешно убегая, он радовался, что несет папе и маме вкусные абрикосы.
Перед этим, как только примерно полсотни переселенцев, сгрузили с машин на главной деревенской площади, Камилл обежал вокруг всю эту площадь, обнаружил небольшой пруд, обнаружил большое дерево, на котором зрели незнакомые белые ягоды, похожие на шелковицу, у которой в наших краях плоды темно красные и чуть кисловатые. А эти ягоды, тоже оказавшиеся шелковицей, то есть тутовником, были большие и медово сладкие. Камилл очень хотел есть, папа и мама тоже были голодны. Услышав их слова, что хорошо бы сейчас съесть чего бы ни будь горяченького, мальчик быстренько набрал полную кружку тутовника, тут же соорудил самодельный очаг из двух камней и налив в кружку воды вскипятил ее - чем не горяченький компот из свежих ягод. Все это он сделал очень оперативно и гордый поднес кружку с варевом родителям. Искоса подозрительно взглянув на что-то белесое в кружке, отец все же отхлебнул, и с неудовольствием, вызванным то ли разочарованием от вкуса испробованного, то ли от нервозности ожидания дальнейшего развития событий, вернул Камиллу кружку без доброго слова. Мама тоже отпила из кружки, предварительно спросив, что это такое.
- Компот, - с некоторым вызовом ответил Камилл.
Мама все же заметила его назревавшую обиду, поняла и, сделав еще глоток, вернула кружку.
- Спасибо, сынок, очень вкусно.
Камилл теперь тоже попробовал своего компота и понял, что больше никогда не будет варить компот из тутовника, а будет потреблять его только в сыром виде. Конечно, мальчик был огорчен неудачной попыткой накормить своих родителей, ему было обидно, что не услышал одобрения от отца. Разочарованный он продолжил обследование местности и, завернув за длинный земляной забор, обнаружил выше обрисованную водную поверхность с абрикосами. И вот теперь он принес своим голодным родителям целую шапку по настоящему хорошей еды. Отец с посветлевшим лицом погладил его по голове, а Камилл опять, уже с матерчатой сумкой, отправился за угол того же забора, чтобы набрать абрикосов. Узбечки в проломе не было, и мальчик собрал в траве немало плодов и вновь поспешил к своим. На это раз хватило и бабушке, и теткам, и кузенам с кузинами...
Всех прибывших распределили по домам сельчан, причем по домам рядовых колхозников - никто из колхозного начальства не принял к себе ни одного переселенца. Маленькая семья Камилла, и с ними вместе две тети с детьми и бабушка, были поселены в чистом глиняном домике недавно пришедшего с войны с ранением молодого узбека. Хозяин дома вместе с женой перешли жить в пристройку, а в основных двух комнатах расположились ссыльные крымчане.
Все казалось Камиллу не настоящим, временным. Стояли жаркие влажные дни. Вокруг селения было много озер, поросших камышом. Странно, но некоторые озера были с водой мутной, цвета жидкого кофе с молоком. В других же озерах вода была кристальной чистоты, и, остановившись неподвижно на берегу, можно было видеть, как из подводных зарослей выплывают большие рыбы. Набравшись терпения и простояв бесшумно над водой можно было наблюдать охоту затаившейся в водорослях щуки за мелкими рыбешками. И когда взмахнешь рукой, разгоняя беспечную подводную шушеру, щука зло посмотрит на тебя из прозрачной толщи, ударит хвостом и уйдет в заросли. Узбеки объяснили, что воду из прозрачных озер и арыков пить нельзя. Питьевой же была мутная вода, которую отстаивали в больших глиняных кувшинах, и которая тоже становилась прозрачной, но вкусной ее вряд ли можно было назвать. Кстати, озера с мутной водой оказались просто разливами многоводных арыков, которые во время дождей переполнялись выше всякой меры и даже грозили наводнением.
Было начало июня и время массового созревания урюка - абрикосов. Перезревшие плоды отрывались от ветвей под своей тяжестью. А если вдруг налетал ветер, то с задрожавших веток обрушивалось сразу множество прекрасных абрикосов. И надо было только знать места, тогда корзинка ваша или ваша сумка быстро наполнялись урожаем из чужого сада.
На другой день после прибытия в узбекский колхоз Камилл увидел здешних детишек. Мальчишки как мальчишки, но девочки! Их черные маслянистые волосы были заплетены в сотню мелких косичек! Их брови были соединены мостом через переносицу, - черной растительной краской, как потом он узнал.
Знакомство с мальчишками произошло так. Камилл отправился на задворки собирать абрикосы. Вдруг его окружили мальчишки, в основном его ровесники, которые вполголоса повторяли одну и ту же фразу:
- Амингни скей! Амингни скей!
Камилл сначала решил, что они говорят, что собирать абрикосы нельзя и собирался уйти - чего связываться. Но они стали подбирать с земли плоды, подбегали к нему и бросали их в его сумку, отбегали, повторяя при этом ту же самую фразу:
- Амингни скей!
Камилл подумал-подумал, и тоже стал говорить им:
- Амингни скей!
Узбечата немного опешили, но затем все продолжилось. Камиллу это надоело, и он решил уйти. Он оглядел окруживших его, но все же сохранявших дистанцию детишек - их было пять или шесть человек мальчишек. "Ну и черт с вами! Заладили повторять одно и то же!". Ему захотелось пописать и он, подойдя к глиняной стене, пустил на нее струю. Мальчишки издали удивленные возгласы. Камилл закончил свое дело и спокойно отправился к своему нынешнему жилищу. Мальчишки следовали за ним, но уже тех надоевших слов не было слышно. Они что-то пытались ему сказать, в их интонации слышались дружеские нотки, но смысла их слов Камилл опять же не мог разобрать. Уже гораздо позже он понял, что его, из-за длинных волос, приняли за девочку, и смыслом той надоевшей Камиллу фразы было то, что лелеют в своих мечтах юноши, заводящие знакомство с красивой девушкой.
На следующий день, едва завидев Камилла, его давешние приятели подбежали к нему, но вдруг удивленно глядя остановились. Пока Камилл соображал, чем он их поразил на этот раз, мальчишки подошли к нему и стали пальцем указывать на кепку, которая была на его голове:
- Вой! Доппусини айвоны бар! Ух, ты! У него тюбетейка с навесом! - раздавались удивленные возгласы.
В общем, маленький крымчанин не переставал удивлять маленьких аборигенов. Кроме Камилла среди прибывших в колхоз переселенцев были и другие мальчики того же возраста, но то ли они сидели по своим хижинам, то ли у них были свои почитатели.
На этот раз Камилл понял объект их интереса и, сняв кепчонку с головы, протянул им. Каждый из них примерил ее под насмешливые замечания приятелей, и только один малыш лет пяти отказался надевать на свою голову такой странный предмет. Потом мальчишки что-то говорили, о чем-то рассказывали. Отдельные слова казались Камиллу знакомыми, - его родной язык родственен узбекскому, - но уяснить смысла он все же не мог. Жестикулируя, его собеседники предложили ему куда-то пойти, и на этот раз Камилл их понял, и все они дружной компанией отправились к тому забору, где Камилл собирал накануне абрикосы. Набрав в траве плодов, они сели рядышком и стали весело их уплетать, причем новые приятели Камилла все что-то пытались ему объяснить. Потом мальчишки нашли в траве пару камней и стали колоть абрикосовые косточки и угощать Камилла.
Вдруг подул резкий ветер, на небо быстро набежала темная большая туча и раздались пока еще далекие раскаты грома. Узбечата вскочили на ноги и принялись с веселым ужасом орать:
- Мамагилдырок! Мамагилдырок!
Было понятно, что означает это слово, и Камилл тоже вскочил на ноги и стал скакать вместе с новыми друзьями и кричать:
- Мамагилдырок! Мамагилдырок!
Начали падать крупные капли дождя, их становилось все больше и больше. Мальчишки все собрались под высокой плотной кроной, но прилетел мощный порыв ветра, и с деревьев на их головы посыпались плоды. Вдруг огромная ветка над ними не выдержала и с треском стала обламываться. Мальчики рванулись в сторону и едва успели спастись от рухнувшей махины, которая могла бы разрушить, окажись он под ней, целый дом местной конструкции. Поэтому-то аборигены не сажают урюковые деревья в непосредственной близости от построек.