Лесник решил спуститься назавтра в город, пойти в церковь и встретиться со священником.
Было около двенадцати дня, когда Лесник вошел в церковь. Он не посещал храм Божий со времен своей юности, и сейчас несколько смущенно стоял в почти пустынной в этот час церкви. У входа торговала маленькими свечками из желтого воска неопределенного возраста женщина. Одна старушка в очках ставила свечу к иконе, другая быстрыми движениями осеняла себя крестным знамением у алтаря. Лесник решил спросить у торговки свечами, как увидеться со священником, но как раз в этот момент из дверей справа от алтаря вышел человек в длинной рясе и оглядел находящихся в церкви людей, остановив свой взгляд на посетителе в кожаной летной куртке.
- Батюшка, дозвольте поговорить с вами, - быстро подошел Лесник к священнику.
- Слушаю вас, сын мой, - отвечал священник, оказавшийся мужчиной примерно тех же лет, что и Лесник.
- Батюшка, не сочтите меня шизофреником, - начал Лесник. – Я вполне здоров и придерживаюсь очень трезвых взглядов на наше мироздание. Но вчера я встретился с явлением, которое не укладывается в мои представления о сущем. Скажу без долгих предисловий: вчера в горах я встретил табун коней-призраков, прозрачных, сине-голубых. Поверьте, я отдаю себе отчет в необычности этого утверждения, но прошу вас не сомневаться в достоверности сказанного мной. Голубые призрачные кони пронеслись мимо меня почти беззвучно, оставляя на траве и в воздухе недолгое свечение. Батюшка, мне не с кем больше обсудить этот факт, только с вами.
Священник на какую-то пару секунд вперил резкий недобрый взгляд на говорившего, потом взгляд его смягчился, и под конец можно было заметить в нем некоторую растерянность. Когда Лесник кратко рассказал о встрече на горной дороге, рассказал и замолчал в ожидании, священник принял суровый недовольный вид и назидательно произнес:
- Церковь не признает подобных суеверий. В этих святых стенах неуместно вести разговор о привидениях. Молитесь…- он повернулся и пошел к алтарю, где стал класть поклоны и осенять себя крестом.
- Суеверия… Да, как же, - тоже недовольно пробурчал Лесник и вышел из церкви.
Что предпринять, с кем посоветоваться? Желая поговорить о голубых конях со священнослужителем, он с самого начала понимал, что проблема решения не имеет. Но нести в одиночестве это ужасное знание о страшных фантомах было тяжко и, как Лесник понимал, чревато для психики. И опять завертелось в мозгу: «Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала!».
Вдруг Лесник услышал за собой шаги, и голос священника окликнул его:
- Помедлите, сын мой!
Лесник ждал, пока священник не поравняется с ним. Какое-то время двое мужчин шли молча по устилающим растрескавшийся асфальт тротуара палым листьям.
- У алтаря я не мог позволить себе говорить о привидениях, противных Господу, - начал священник. – Вы не первый, пришедший ко мне с этой вестью. Двоих мальчишек привела еще летом старушка. Потом был еще один парнишка. Я не верил, я надеялся, что это пустые россказни. Но вот теперь я получил свидетельство зрелого и ответственного человека. Я вынужден допустить существование этих призраков. Как они выглядят, эти фантомы?
Лесник описал, как мог, голубых монстров, рассказал о погибшей кобыле с жеребенком. Священник слушал и сокрушенно кивал головой.
- Что вы думаете о причине этого явления? Может быть это проклятие татар, высланных из Крыма? – спросил лесник.
Священник задумался, и вновь между неторопливо идущими мужчинами возникло молчание.
- Проклятия, исходящие от человека, не действенны, - произнес, наконец, служитель религии. - Но мощный отрицательный эргрегор, порожденный внезапным ужасом, обрушившимся на сотни тысяч душ – это большая сила. Она может возбудить неведомые могущества…
Опять наступило обоюдное молчание, которое прервал Лесник:
- Да… И сама крымская земля не могла не ощутить исчезновение своего народа. Нынче летом не родили ни огороды, ни сады, ни леса. И кладбища мусульманские возбуждены, должно быть. Ведь некому на них произнести молитву.
Священник бросил быстрый взгляд на попутчика. «Сказать или нет?», подумал он. Потом все же произнес:
- Кладбища татарские велено уничтожить, сравнять с землей. Из могильных камней уже строят коровники и свинарники.
- Не может быть! – воскликнул Лесник, на что священник только горестно закивал головой.
- Церковь отвергает мистику, - произнес через некоторое время священник, - но я, грешный, допускаю, что живые корни, невидимые человеку, есть не только у деревьев. Если выкорчевать деревья на горном склоне, то склон осыпается…
Когда двое объятых горестной тревогой мужчин распрощались, Лесник пошел вниз к морю. Он шел и думал над словами священника, думал о том, что народы прорастают невидимыми корнями в родную землю, о том, что кладбища – это не только захоронения лишенных душ тел.
Лесник был достаточно образованным человеком, только ему самому были ведомы те пути, которые привели его в хижину в крымских горах. Он, размышляя и сопоставляя, вспомнил о таинственных и недобрых силах, скрытых на индейских кладбищах Северной Америки, о дорогах этого континента, и по сегодня вдруг уводящих потомков завоевателей в искривленные миры. А ведь предки нынешних индейцев появились на континенте только двадцать тысяч лет назад! Корни же народа, нынче именуемого по имени их ханов «татарами», уходят в те невообразимо далекие времена, от которых остались только могилы со срубами, - так и сейчас, кстати, хоронят крымские татары своих покойников. Гораздо позже народ этот получил от начавших посещать берега полуострова эллинов имя «тавров». К стволу этого этноса прививались в последующие века множество разных пришельцев. Последний вал пришельцев, появившихся на Полуострове в те времена, когда его народ уже называли татарами, не смешался с аборигенами, но жил с ними в дружбе, несмотря на побуждения со стороны властей к насаждению татарофобии. И вот власти вырвали с корнями древний этнос из его родной почвы.
- Что же теперь будет? - думал Лесник. Глубоко потрясенный злодейством властей, он только теперь, после встречи с фантомами татарских коней, задумался о запредельных последствиях этого противного человеческим и божеским законам акта. Обстоятельства, сложившиеся в Крыму, могут стать чреватыми последствиями, которые будут гибельней тех, которые возникли в Северной Америке. Там народ остается жить на своем континенте, оказавшись только потесненным. В Крыму бунт оскорбленной земли может оказаться ужасней. Только одно может смягчить ситуацию, это то, что крымские татары – народ Книги, верующие в Бога Единого. Аллах не допустит, чтобы за обиду, нанесенную народу, уверовавшему в Его последнего пророка, пострадают те иноплеменные, кто остался жить в Крыму, но ни сном, ни духом не причастен к злодейскому деянию властей. Но гнев Матери-земли велик! Только сам народ, вернувшийся на Полуостров, сможет умилостивить крымскую землю, горы, воды …
Лесник шел по набережной, пустынной в этот солнечный октябрьский полдень. У старой гостиницы, балконы которой почти нависли над галечным пляжем, на иссохшем газоне под пальмой сидели прямо на пожухлой траве несколько молодых мужчин и распивали жидкость из большой бутыли, уснащая дружескую беседу густым матом. Рядом, под соседней пальмой, разлеглись на остатках клумбы с бархатцами их жены, и детишки резвились тут же. «На воскресный пикник выбрались», - понял Лесник, узнав в этих непривычных для Крыма людях переселенцев, которых становилось здесь все больше. Лесник вспомнил, как однажды во время оккупации он проходил здесь же, как нагло тарахтел мотоцикл, выделывающий на набережной кренделя, как с пьяным хохотом вывалились из дверей офицерского казино немцы в черных мундирах, как в пьяном кураже начали палить из пистолетов по пробегавшей вдоль набережной собаке. Нет, уж лучше хмельной русский мат…. А еще лучше – поскорее убраться отсюда к себе в горы! И Лесник повернул в боковую улочку.
Глава 19
Я уже знал, что в нашем мире происходят порой странные вещи.