Но были у советской власти и "первые ученики", бескорыстные "патриоты" державных идей. Это они называли узбеков в Узбекистане "зверями", эстонцев в Эстонии "гансами", обставляли города национальных республик провокационными лозунгами типа "Слава великому русскому народу". Для этих холуев понятие "дружба народов" было разменной монетой и трактовалось как требование, чтобы на кремлевских коммунистических концертах девушки и юноши в своих национальных костюмах танцевали под "барыню.
Философа Иммануила Канта поражали две вещи: звездное небо над головой и нравственный закон в душе человека. Второе обстоятельство некоторые люди, предоставляющие чрезмерные права эмоциям в ущерб анализу, порой ставят под сомнение. Но нравственности в людях действительно больше, чем безнравственности. Если вынести за скобки маньяков и безусловных мерзавцев, таких, как, например, Нерон, Иван Грозный, Лысенко, авторов войн от Второй мировой до чеченской, которые, безусловно, вне нормы, то человечество во все эпохи исповедует приоритет добра, сочувствия, взаимопомощи. Не много можно привести примеров злодеяний, совершаемых без наущения властей (которые в этом случае как раз среди тех, которые вынесены за скобки), без мнимого или действительного ощущения надвигающейся опасности, без, наконец, чувства отчаяния, когда близким тебе людям грозит гибель от голода или от болезни. Иными словами, приказ командира, страх и голод - вот причины, заставляющие человека совершить преступление перед совестью, перед Богом.
Вектор нравственности и доброты, должно быть, являлся определяющим в природе человека, но еще в начале времен цельная картина была разбита на осколки, как рисунок, изображенный на листе картона, может быть разрезан на множество мелких фрагментов - подобие модной забавы "Puzzle". Нам, ли смертным, ведать, зачем это было сделано. Возможно, во имя Движения, ибо в Совершенном не может быть движений. И вот - сколько человеческих существ, столько и фрагментов. Великая догадка в одной голове, не соединившись с ее продолжением в другой, остается бессодержательным обрывком. Соединение происходит или при непосредственном общении современников, или даже через века - через великие книги. И история человечества представляется как настойчивая страсть создать из множества разрозненных осколков изначальную гармоничную структуру.
Создав причину Движения, Бог должен был задать направление, ибо движение немыслимо без направления. Но направив Движение в сторону зла можно придти только к разрушению - это плохая игра. Задав же Исходным направление к Добру, Бог, чтобы игра была долгой, разложил Вектор по всем существующим в пространстве-времени направлениям, чтобы была борьба, чтобы были ошибки и необходимость их исправлять. Векторы-фрагменты сталкиваются, складываются, обращаются в ту или иную сторону, распадаются, но, многократно меняя ориентацию, все же упорно приближаются к Исходному. Игра Всевышнего, разумеется, должна быть сложнее шахмат, а ведь и шахматы весьма многосложны. Однако, любая игра приходит к концу. Гений Создателя рассредоточился во времени и в пространстве. В конце концов, все знание, полученное человечеством, станет равным знанию, заложенному Богом в мироздание. И тогда замкнется кольцо Времени, и воссоединятся прошлое, настоящее и будущее. Можно скинуть фигурки в ящик до поры, когда появиться Желание возобновить другую игру.
А пока человечество изнемогает в попытках собрать из хаоса мнений, оценок, заблуждений и прозрений Изначальную Картину. Иные, с шорами на глазах и на сердце, полагают, что из хаоса можно выйти чеканным шагом в едином строю - это механистически мыслящие, опасные безумцы. Единением душ, а не дивизиями воинов, воссоздается Начало.
Религии мира по-своему пытаются воссоединить души, но...
- так писал Бодлер. Религии создаются людьми в меру понимания ими пророчеств. Какие пределы достигнуты религиями, чтобы воплотились в действительность заветы пророков, излагавших заповеди? Чисты ли всегда помыслами старейшины мировых религий, всегда ли они откликаются на мольбы обездоленных, всегда ли выступают против злоупотреблений политических вождей своих стран?
Но роль религий велика, и она будет возрастать по мере осуществления экуменических идей. Еще одна великая идея Всевышнего, имеющая целью усложнить Игру - дать направление разным религиям, которые, конечно же, вопреки непреклонности некоторых людей, должны со временем слиться в одну, ибо Бог един. Джонатан Свифт однажды с горечью заметил, что "мы религиозны настолько, чтобы возненавидеть друг друга, но недостаточно, чтобы возлюбить ближнего". Мне привелось испытать глубокое волнение, когда в Стамбуле я увидел триединый храм: иудейская синагога, христианская церковь и исламская мечеть прославляли Всевышнего в едином трехдольном здании. Хочу верить, что этот храм - прообраз того будущего, которое предшествует полному отсутствию разделяющих стен между верующими в Создателя.
Нравственное единение в Начальном Векторе - это не единение на митингах, осуществляется оно не на парадах под едиными знаменами, оно выражается не в партийных скандированиях или раскачиваниях с пивными кружками в руках. Оно, в частности, в том, когда все знают, что обижать маленьких нехорошо, что убивать за форму носа совсем уж плохо, что радоваться тому, что тебе достанется дом и хозяйство выселенного в Сибирь соседа грешно, что ксенофобия есть пережиток каменного века. Нелегок путь от "Rulle", от "uberalles", от "сплотила навеки" до единого человечества, живущего в отдельных квартирах.
Нравственное воссоединение совершится в свое назначенное время. Вопреки вульгарным мнениям, каждый новый век нравственно совершенствует человечество. Мыслимо ли было ожидать извинений от монгольских ханов или от вождей крестоносцев за совершенные ими разорения? А в двадцатом веке две нации уже повинились за преступления против человечности, хотя третья, тоже очень греховная, уже не успела всемирно покаяться, а век уже прошел. Может, в новом тысячелетии?
Культура и наиболее действенная ее ипостась - литература! Здесь эффективнее всего действует Время. Но как сложны пространственные связи! В той части населенной земли, где литература отказывалась от всемирного блага, добытого ценой слезы ребенка, во все века кровь детей и взрослых лилась ручьями. Разрушали не только чужое, но и свое. Однако, все больше чужое. Тому множество свидетельств. Например, Александр Грибоедов, посетивший Крым в июне 1825 года и пробывший на полуострове по сентябрь, пишет после посещения Феодосии и Старого Крыма в своем письме Бегичеву от 12-го сентября, пораженный мародерством российских властей: "...явились мы, всеобщие наследники, и с нами дух разрушения. Ни одного здания не уцелело, ни одного участка древнего города не взрытого, не перекопанного".
А о том, каким прекрасным городом был Солхат - Старый Крым, есть запись в "Истории государства Российского" самого Карамзина, который делиться впечатлением от посещения этого старинного города и сообщает о заслуживающих удивления путешественников прекрасных дворцах, мечетях, медресе, караван-сараях. И везде мрамор, бирюза, золото. Всадник едва может на хорошем коне, пишет Карамзин, объехать в половину дня все улицы этого великого и пространного города. Нынче нет и следов от тех великолепных строений, о которых рассказывал великий российский историк.