Каково это – понимать, что скоро ты умрёшь? И каково двум любящим сердцам осознавать это? Такой адской боли мы оба никогда ещё не испытывали, спустя ещё немного времени я уже ощущал всю её боль. Поделившись со мной, ей стало немножко легче, зато меня пробила такая боль, что казалось, сейчас заплачу кровавыми слезами. Теперь я знал, что такое настоящая боль, и я чувствовал на себе и внутри себя боль ангела. Сейчас, в эту минуту, мы стали единым целым. Потерялись где-то человек и ангел, было что-то целое, что-то огромное и живое, это были мы. Хрипение в её лёгких заставило меня очнуться, и я испуганно посмотрел в лицо Кристины. Увидев её глаза, я понял, что смерть уже схватила её за плечо, голубые океаны тускнели, губы были почти белые, а из носа текла маленькая струйка голубой крови. Из моих глаз посыпались слёзы, несколько капель упали на щёку ангела, она широко открыла глаза и улыбнулась мне.
– Похоже, что я плачу?– тихо спросила она.
– Да, похоже…
– Значит это мои слёзы, и я плачу…
– Да, это твои слёзы и ты плачешь…
Я обнял её крепко-крепко, впился своим лицом ей в шею и зарыдал. Больше терпеть я не мог, всё внутри меня перемешалось, я не знал, куда мне деваться и что делать. Любовь, страх, вина, боль – всё бродило во мне, как вино в бочке, я не понимал реальность, туман гулял в голове, я сжимал её всё сильней и сильней, не давая своим губам прикоснуться к её.
– Кристина?– тихо прошептал я.
– Что?– ответила она.
– Ты когда-нибудь появлялась перед Ольгой Викторовной?
Я понимал, что этот вопрос был совершенно не к месту, но вдруг на мгновение я вспомнил выражение лица мачехи, когда она зашла ко мне в комнату и увидела портрет Кристины. Тогда её глаза сказали: «Где я могла её раньше видеть? Нет, определённо, я её знаю!» И что больше всего поразило меня, Ольга Викторовна как будто узнала моего ангела, и я хотел всё- таки убедиться, что мне всё это не привиделось и в этом есть какой-то смысл.
– Я всегда была рядом с тобой и, возможно, Ольга Викторовна чувствовала моё присутствие, ощущала мою энергетику. Люди чаще всего нас не ощущают и даже многие не верят, что мы существуем, но твоя мачеха очень чётко меня чувствовала и, возможно, когда она увидела мой портрет, от него повеяло той же энергетикой, какую она чувствовала раньше. Её подсознание хранит маленький отрывочек меня.
– А можешь что-нибудь рассказать про мою мать?
– Елизавета… Она была удивительным человеком, её чистое сердце передалось тебе, да и внешность ты у неё тоже позаимствовал. Антон, не думай, что она умерла и её нет, это не так. Она умерла, но её любовь и материнская забота с тобой всегда. Лиза отдала свою жизнь ради тебя, чтобы заботиться о тебе, она там, куда не сможет проникнуть ничего плохого, она там, где всегда видит тебя, её любовь – это твой щит. Ты думаешь, почему тьма раньше тебя не нашла? Почему в шестнадцать лет ты не наглотался таблеток? Почему, когда всё плохо, всё равно в итоге тебе становится легче? Она всегда была и есть, когда она умирала, в свой последний вздох она вложила всю свою любовь, и произошла некая связь, которая связывает вас, несмотря на то, что ты здесь, она там, за гранью жизни. Твоя мать выбрала самый надёжный путь для твоей защиты, она выбрала смерть ради твоей жизни.
Эта ночь была ночью сплошных откровений. Всё было очень серьёзно, Кристина понимала, что скоро настанет её конец и исповедовалась передо мной, отвечала на любые мои вопросы. Когда она говорила, то немного забывала о боли и её лицо немножко светлело, но как только она заканчивала свой рассказ, то становилась хмурой и приобретала серый оттенок лица. То, что сейчас поведала мне моя любовь, было для меня уже не шоком и не удивительным, я постепенно привыкал к таким шараханьям по голове, мои душу и сердце уже невозможно было удивить.
– Тебе нужно отдохнуть, милая, ты слишком много говоришь.– прошептал я, гладя её белую руку.
– Мне хорошо, когда я говорю, боль тогда отступает от горла, и я не чувствую этого странного ощущения, когда ты тонешь и вода затекает в горло.
– Прости, что не могу разделить полностью с тобой твою боль, она невыносима…
– Не нужно просить прощения, всё в порядке! Тебе не под силу выдержать такую боль, да и я, как видишь, с трудом справляюсь…
– Уже светает…
– Темнота уступает место свету…
– Скажи только честно, ты веришь в меня?– тихо спросил я, всматриваясь в её уставшие и измученные глаза.
– Поначалу я мало в тебя верила, боялась, что ты не такой, каким я тебя представляла, но ты постепенно, неимоверными шагами давал мне понять, что ты именно тот человек. Антон, милый Антоша, не подведи меня, живи и делай добро людям, помогай им, вытащи их из тисков этого рабства, прошу, спаси их!– под конец Кристина разволновалась и кровь снова хлынула из носа.