Несколько дней я безвылазно сидел дома, читал книгу, много спал и как-то, как мне показалось, набрался той силы, которой мне так недоставало раньше. Тёмные круги под глазами почти исчезли, лицо снова приобрело нормальный цвет, всё становилось на свои места. Чего я больше всего не хотел делать, это смотреть в зеркало, в котором давно я заметил силуэт тёмной женщины, и сейчас, зная, кто это был, мне не хотелось снова что-то увидеть. Мой организм отдыхал, это было странным чувством. Я спал, не чувствуя боли, и меня ничего не тревожило, я проваливался в сон и глубоко исчезал, потом выходил из этого сна и не помнил, что мне снилось, так обычно происходит у обычных людей.
– Пап, ты как?– тихо спросил я, заходя в большую комнату.
На подоконниках стояли цветы, какие-то цвели цветочками, а какие-то просто стояли и зеленели. Разноцветный турецкий ковер висел на стенке и сочетался с обоями цвета крем-брюле, около телевизора стоял ночник, и он уже был включён. За окном совсем темнело.
– Я нормально, собираюсь спать, ты чего хотел?– спокойно ответил отец.
– Хочу сказать, что у меня всё в порядке! Вроде как получше мне стало после этих чудодейственных таблеток!
– Главное, чтобы после прекращения приёма этих таблеток тебе было так же хорошо.
– Я думаю, что я поправлюсь быстрее, чем ты думаешь!
Отец слегка улыбнулся и постучал по дивану, давая понять, что мне нужно сесть рядом. Ольга Викторовна забежала в комнату, увидела нас вместе и поспешно вышла из комнаты на кухню, где сидела до конца нашей беседы.
– Пап, что касается машины, то ты не думай, деньги я не пустил на наркотики и тому подобное! Ведь ты же знаешь меня, да и видишь! Разве это нельзя заметить?
– Хорошо, допустим, не на наркотики, но тогда куда? Помочь той девушке, про которую ты рассказывал? Это точно сынок? Это правда?
– Да.– тихо ответил я.
– Больше не будет таких необдуманных поступков? Ведь у тебя ещё есть мы, не забывай об этом. И скажи мне, ты всё-таки продолжаешь сходить с ума по своей красавице?
– Нет! Я всё обдумал и понял, что нужно жить дальше, пора уже забыть эту девушку и просто идти вперед..
– Как её зовут?
Вопроса такого характера я не ожидал, ему интересна она, тогда когда Ольге Викторовне она была совершенно безразлична.
– Кристина…– произнёс я, понимая, что за долгое время сказал правду.
– Красивое имя, и что тебя так привлекло в этой Кристине?
– Пап, моя первая любовь получилась несчастной, стоит ли вспоминать это?
– Стоит.– глубоко вздохнув ответил отец.
– Почему?
– Потому что такая любовь, которую испытываешь ты, так просто не уйдёт, уж поверь мне!
– Ты так говоришь потому, что к маме испытывал такие же чувства?
– Конечно, я не сходил с ума, как ты, но любил сильно и взаимно.– ответил он, всматриваясь в меня своими тёмно-серыми глазами.– Это чувство не исчезает бесследно, сынок. Оно живёт в нас, правда, с годами оно уходит в глубь души и ты начинаешь жить дальше и строить отношения. Но иногда то, что зародилось в тебе однажды, вылезает наружу и с этим невозможно справиться. Вот сейчас ты испытал на себе то самое чувство, которое испытал я, но в отличие от меня у тебя всё сложилось печально. Так, может, мне стоит поговорить с ней? Может она послушает совет зрелого мужчины и прислушается ко мне?
– Ты хочешь поговорить с ней обо мне? Это ж детский сад!– воскликнул я.
– Пойми, тебе с этим жить, раз у тебя была такая ломка, что будет дальше? Ты думаешь, легко влюбиться, потом так же легко можно разлюбить? Если любовь проходит, значит её и вовсе не было, так, какое-то чувство, которое выдавало себя за любовь, но если ты полюбил, то не так- то просто разлюбить, а иногда это вообще невозможно сделать! Если ты полюбил, не думай, что за два дня вся твоя любовь выветрится из тебя и ты продолжишь жить дальше, позабыв обо всём на свете! Тебе предстоит ещё так мучиться, что ты возненавидишь мир и её, в том числе!– отец опустил свои глаза на мои руки.– У тебя до сих пор трясутся руки, помню, как зашёл к тебе в палату и увидел не своего сына, а что-то покалеченное, больное и уставшее. Я тогда испытал такую боль, что описать даже не могу, но это было страшно! Я боялся потерять тебя, боялся, что ты или умрёшь, или не выйдешь из этой больницы, я злился на себя, что упустил тебя, что не участвовал в твоей жизни. Но как мне было в ней участвовать, когда ты не пускал меня в неё? Я люблю тебя очень сильно, сын мой, и боюсь тебя потерять, потому что ещё одной смерти в своей жизни я просто не переживу.