– Пап, ну что ты! Я с тобой и всегда буду с тобой! Мы справимся, ты мне поможешь!
– Обязательно помогу, только, прошу тебя, не делай поспешных поступков, поговори с ней ещё разочек, может, она тебя не до конца поняла, может, чего-то ты упустил или сделал что-то не так, что ей не понравилось, или она что-то приняла на свой счёт, какое-нибудь оскорбление? Попытайся снова вступить с ней в контакт, если ты почувствуешь, что снова слетаешь с катушек, я буду рядом и всегда смогу тебя вытащить за уши, но главное – держи меня в курсе всего, не скрывай от меня ничего, иначе я не смогу тебе помочь и мы оба погибнем.
– А, Ольга Викторовна говорит всё с точностью наоборот!
– Ты слушай меня, я твой отец, и это не обсуждается. Она по-своему права, но я лучше знаю.
Мне оставалось только сидеть и удивляться, я вылупил глаза на отца, он это заметил и рассмеялся вполголоса. Я не мог поверить в то, что сейчас мне говорил отец. И как же стало на душе спокойно после его слов, которых я раньше никогда не слышал. Я крепко обнял его и почувствовал огромную тревогу за меня, его сердце болело по мне, и от этих чувств я ещё больше прижал его к себе.
Ольга Викторовна просила меня забыть эту девушку, она не спрашивала про неё ничего, как будто её и во все нет, у неё была своя методика моего лечения от сумасшедшей любви. Отец же, наоборот, просил не сдаваться, идти дальше и пообещал мне поддержку в любой ситуации.
– Пап, значит ты до сих пор так сильно любишь маму?– нерешительно спросил я.
Отец внимательно посмотрел на дверь, потом подошёл к ней, удостоверился, что за ней никто не стоит, и ответил мне.
– Я же тебе сказал, что любовь не уходит никуда, она лишь уходит вглубь души, туда, где она спит и не тревожит тебя, но бывают такие моменты, когда она выползает наружу и оживляет в твоей памяти всё, что было когда-то таким прекрасным и светлым. Я сам не думал, что смогу любить твою мать так сильно после её смерти, и ведь прошло больше двадцати лет, а я всё ещё ищу её глазами, думаю, что она жива.– отец снова сел рядом и взглянул на меня своими мокрыми глазами.– Ты похож на неё, особенно ямочкой на подбородке, когда я смотрю на тебя, я вижу её, она живёт в тебе, я это чувствую.– отец положил свою руку мне на грудь.– Только ради тебя я живу, но я не хочу и не могу видеть тебя несчастным! Пообещай мне, что теперь мы станем настоящими друзьями!
– Обещаю, отец.
Глава 23. Моя нирвана.
Мы держались за руки, это было как в сказке. Под огромным деревом, у которого была густая копна ярко-зелёных листьев, я и Кристина сидели и отдыхали. Можно сказать, провожали почти ушедшее лето небольшим миленьким пикничком где-то в Ирландии. Природа в этой местности была просто великолепна, Кристина никогда мне не говорила точного названия места, название города, она считала, что эта информация для меня лишняя, вдруг когда-нибудь я вспомню про них и захочу побывать в тех местах, где мы были вместе, а так я не буду их знать, и тем самым не буду чувствовать ту боль, которая может возникнуть при оживлении тех или иных воспоминаний. Поэтому я наслаждался неизвестностью, с примесью страха и любопытства. Погода здесь стояла сухая, но уже ветреная, в Москве были дожди. Иногда ветер стряхивал бархатистые листочки с ветвей деревьев, и они медленным танцем ложились нам на плечи или летели прямо в руки. Пахло необычайно вкусно и дышалось уж слишком легко и сладко. Кристина сидела рядом, прислонившись спиной к стволу многовекового дерева, я же сидел рядом, но прикасался лишь плечом.
На душе было особенно спокойно, не было той тягучей тревоги и исчезла ноющая боль. Мы как будто попали в место, куда не проникает отрицательная энергия.
– Деревья общаются с вами, они вас слышат. Мудрые учителя…
– Я чувствую это.
Я ощущал, как в меня вливалась энергия, как дерево стало для нас обоих с Кристиной главной артерией сердца. Она сидела практически неподвижно, длинные волосы развивались на ветру, она снова пахла необыкновенно, и из её глаз сочился добрый и приятный свет. Я взял её руку в свою, а она даже этого не почувствовала, Кристина вошла в контакт с деревом, и оно отвечало ей. Слышался шелест листьев и скрежет ветвей, которые пропускали через себя еле заметные лучи слабого солнца. Мы находились под куполом, под защитой от всего плохого, и наши души отдыхали, в этот момент они слились в единое, и не было ничего прекрасней, чем то что мы сейчас испытывали. В эту минуту больше всего на свете я хотел поцеловать Кристину, прикоснуться своими губами к её губам, но это было невозможно, понимая это, я только и мог закрыть глаза и просто наслаждаться тем, что её рука сейчас в моей, и мы вместе здесь и сейчас.