Я обернулся и увидел того самого старика, который ещё летом разговаривал со мной около кафе, в котором мы познакомились с Кристиной. Всё те же карие глаза и старый, потрёпанный вид. Я удивился и не мог ничего сказать. Старик ласково улыбнулся мне, протянул свою морщинистую руку и продолжил говорить всё тем же хриплым и прокуренным голосом.
– Вижу я эту чертовщину каждый день! Ангелы, демоны! Демоны, ангелы! Голова квадратная, и все вокруг считают меня сумасшедшим! А каково мне так жить, парнишка? Вот скажи мне – за что? Ложусь спать – вижу их, шаркают, шныряют всюду. Ангелов не часто вижу, одна нечисть блуждает, да в души к людям забирается! Во как!– старик стал сильно и с глубокими хрипами кашлять.– Вот видишь, как меня жизнь-то потрепала, ну ничего, скоро отмучаюсь, чувствую – болезнь моя мне во спасение дана!
– Ты как здесь очутился?– спросил я, волнуясь пуще прежнего.
– А так и очутился, сам не знаю как, парнишка! Всё меня куда-то заносит, всё я вижу, то, чего нельзя видеть-то человеку! Хоть бы поскорей умереть, жить в таком кошмаре нет больше сил, двадцать с лишним лет уже так! А был ведь я человек обеспеченный, семья когда-то была, а потом как пошло- поехало, и всё! Шабаш!
Его манера общения смешила и удивляла, говорил он неприятным голосом, кашель часто его перебивал, и я чувствовал в его лёгких рак, который царствовал в его организме уже много лет. Мне стало жаль этого старика, седые волосы выбивались из под чёрной, грязной шапки, кудрявая борода прикрывала его толстые, красные, все в болячках губы и шею. Выглядел он как настоящий бомж, пахло всё так же, как в первый день нашего знакомства, только тогда не так огромны были синяки и мешки под его грустными глазами.
– Жил себе человек, и на тебе! Отжил! Совсем, парнишка, я один остался, никто не хочет быть со мной, все боятся, а чего, я, что ль, виноват? Вот богом мне дано видеть вас всех, окаянных! Раз и ты тут, значит, такой же, как и я!
– Я больше чувствую людей, старик.
– Эка беда, и этих всех будешь чувствовать, а потом и видеть начнёшь! Раз ты здесь, значит теперь уж навсегда с ними повязан, навсегда заключил договор!
– Ты здесь с миссией?
– Я? Да какая миссия! Ты что, парнишка! Просто живу и просто схожу с ума! Людей вот, брат, не чувствую, не дано, да и слава богу! Хоть за это спасибо, а вот мир тот, ну другой, так весь чувствую и с изнанки, и с переду! Бывает так: роюсь в мусорных баках, и как напугает какая-нибудь дрянь, выскочит и начинает меня по горбине колотить! Вот, парнишка, каково мне!
– Они тебя трогают?– изумился я.
– А почему им не потрогать меня, да пинка не отвесить? Они ведь знают, что я их вижу, а поделать-то ничего не могу, вот и пристают ко мне, опарыши гнойные! Всю душу мне вынули, вытрясли, окаянные!
Было жалко старика, и холодком веяло от его истории. Откуда он знает, что и я их видеть буду? Что и я в своё время получу пинка под зад? Сегодня для меня был день настоящих открытий и откровений, пища для моего мозга на многие, многие одинокие вечера.
– А есть ещё такие же, как ты? – негромко спросил я.
– Посмотри-ка, какое представление! Битва шишек?– подмигнул мне старик.– Да ты не серчай на меня, ничем уж не удивить, только плакать остаётся.
– Ты не ответил…
– А? Что? Ах, это! Да вроде не встречал похожих на себя, а если бы встретил, то век бы не забыл! Одному-то знаешь как живётся туго? Прям выть охота, да иногда и вою, как собака! – старик замолчал, потом как-то с опаской, нерешительно стал говорить.– Видал я эту курву чернявую, и не раз! Злая такая, ничего не боится, что хочет вытворяет на нашей многострадальной земле, и хоть бы кто остановил! Да, силища у неё невероятная, непобедимая!
– Ангел победит.– с надеждой ответил я.
– Так как же ей победить, когда страдает она? Любовь, видать…– усмехнулся старик и поправил свою шапку на голове.
– Откуда знаешь? – с удивлением спросил я.
– Да видно же всё! И тем более не раз я её видел неподалёку с тобой! Такая птица белая, чистенькая, а в груди боль носит нечеловеческую! По тебе, видать, страдает, что силушки нет! Недавно видел её, так сердце кровью обливалось. Стала видной для всех людей, да и выскочила на дорогу, широкая такая дорога, машины туда-сюда, никто никому не нужен, все летят по своим делам. Так она от изнеможения выбежала на эту дорогу и давай подставлять своё тело под машины. Одна её сбила, вторая сбила, и так она, бедная, бегала да кровью истекала, кто выбегал из машин, помогал ей, кто далеко был, да всё равно помогал! Только боялись ангела твоего все! Кровь синюшная была, глаза светились нереальным светом, все разбегались, уезжали.