– Экая дрянь! Тяжело!
По бокам была кромешная тьма, сзади слышались близкие шаги, горячее дыхание, и мурашки по коже начинали бегать от страха. Впереди нас светился тусклый свет, он как будто выводил нас из длинного, мрачного туннеля на волю. Туда, где всё яркое, доброе, разноцветное, туда где больше мы никогда не увидим этой тьмы и безграничного зла. К этому тусклому свету мы приближались медленно, начинали до нас доноситься какие-то звуки, я старался понять, что там впереди, но у меня ничего не выходило.
– Вот меня, старого осла, и занесло! Ты глянь-ка? В спину смерть дышит, по сторонам пустота, а впереди не понятно, может – ловушка? Где ж твой ангел? Неужели не видит, в какую яму мы попали? Помог бы хоть кто!
– Ангел спасает мою жизнь, иди, старик, вперёд, что будет, то будет.– ответил я с полной серьёзностью в голосе.
Он удивлённо посмотрел на меня, его удивление было приятным для него самого. Глаза чему-то радовались, его походка стала более уверенней, и он прибавил шаг.
– Вот вижу я их, что сил моих больше нет, а если б ещё и людей чувствовал, то тут совсем пропал бы! Как же ты будешь жить-то? И с людьми на одной ступеньке стоишь, да и этих тоже видишь! Мудрости, парнишка, набирайся, мудрости! Те, которые хотят исправиться и жить в добре, сами к тебе придут, а за другими не бегай, авось придёт и их час!
– Со всеми надо работать.– ответил я.
– Это ж как? Прям так со всеми?– удивился старик.– Эка, занесло! Тебе ж всей жизни, дружок, не хватит, чтоб со всеми да поцеловаться!
– Хватит.
– Да, ну? Хотя кто тебя знает, может, и хватит!
– Только кто я без…– я не договорил, дед меня перебил.
– Ангела? Любовь умерла, жизнь кончена? Парнишка, какие твои годы, всё проходит, и любовь твоя ненормальная тоже пройдёт! Ты ж вон какой видный, на тебя любая позарится, только пальчиком помани!
– Не понимаешь ты меня, старик, – с грустью в голосе ответил я.
– Может, и не понимаю. Да как же ты будешь жить-то дальше?
– Так и буду.
– Да ты и вправду, парнишка, влюблён! Ну, тогда считай ты пропал! Девку-то тяжело любить, а тут ангел, существо высшее! Гляжу я на тебя, и вижу себя молодым, помню, правда, уже мало, но вот взгляд – мой! Как с меня слизал!
– И что за взгляд?– с любопытством спросил я.
– Наполненный страданием, и больше ничем!
– Ты страдал в молодости?
– Э, ещё как! Мать в шестнадцать лет похоронил, отец пил, много с ним возился, до посинения! Веселуха была, но не жалуюсь! Так что тебе пока рано иметь такие страдальческие глаза!
– Самое оно!– громко ответил я.– Дед, тебе приходилось ежедневно чувствовать то, что чувствуют абсолютно чужие для тебя люди? Ты ощущал когда-нибудь, как твою душу выворачивают, а потом снова засовывают обратно, а она уже потрёпанная, не пригодная для жизни! Случалось ли тебе тонуть, сгорать, умирать? Я недавно почувствовал смерть настолько близко, что у меня до сих пор в носу стоит запах крови убиенной. Конечно, я получаю и хорошие эмоции, счастье, преданность, доброта, иногда спокойствие, о котором всегда мечтаю как о чём-то невероятном! Не нужно говорить мне про то, что рано или поздно, я уже родился на этот свет, чтобы что-то изменить, мне нужно понять многое и познать.
– Не знал, что всё так страшно!– взволновано ответил он.– Значит, я ещё живу, как барин, если не испытываю всего того, чего испытываешь ты! Я ж тебя совсем не знаю как человека, прости, что стал так судить тебя сразу, понимаю, как тяжко тебе, всё понимаю, только по своему.
Я высказал ему не всё, что хотелось, побоялся, что уже не остановлюсь, насколько всё было противным и насколько я уже от этого устал. Чаще всего ощущались от людей отрицательные флюиды, и от них я безумно уставал, физической боли я не боялся, прошёл тот период, когда я кусал губы в кровь и выворачивал себе все пальцы на руках. Я носил на себе чужую боль, как старое, ненужное пальто, я чувствовал то, что ко мне никак не относилось, и это всё будет продолжать идти за мной до последнего. Как я мог жить, зная всё это? Старик понимал меня, он опустил свои тёмные глаза и долго шёл молча.
– Счастье для меня – это нечто невообразимое! И мне совершенно не нужны дорогие машины, женщины, дома в разных частях света, всего этого сейчас навалом и всё это кажется бездушным, искусственным, пресным. Для меня счастье есть комфорт моей души, счастье в улыбке и в маленьких праздниках, моё счастье это Кристина, – потеряв её, что останется? Что останется после исчезновения моего счастья?