Сам не мог понять, как мои губы стали стремительно приближаться к губам Кристины. Казалось, я уже чувствовал её лёгкое дыхание, огромные от удивления глаза впились в меня, я чувствовал, что одержу победу, но препятствием стали два пальца, которые она положила мне на губы.
– Если ты меня поцелуешь, я умру.
Её слова ошарашили меня, и я отступил на два шага назад.
– Если бы я даже хотела тебя полюбить, то не смогла бы этого сделать! Любовь причиняет нам нестерпимую боль, я даже не могу допустить мысли о любви. Если любишь, становишься уязвимой, становишься слабой и постоянные боли ломают грудную клетку, заставляя сердце отщеплять от себя кусочки собственной плоти.
– Хорошо, – тихо ответил я.
Я был выше её на голову, она казалась такой маленькой и беззащитной, что я не мог до конца осознать, кто она, такое хрупкое создание должно было защитить меня от смерти, она, которая стоит передо мной и смотрит на меня своими большими глазами, своими голубыми океанами.
Мы расстались, и я снова погрузился в раздумья. Снова в голове всплыл недавний, настолько реальный сон, снова я ощутил на себе холодный взгляд Кристины. Что могло быть больней, чем безответная любовь? В душе я был безграничным романтиком, но в жизни я не блистал открытыми чувствами, и буквально недавно я стал открываться миру – и тоже благодаря Кристине. Любовь пожирала всё моё тело, я ощущал в себе огромную душевную дыру, голова воспламенялась при каждой мысли о ней, жить было просто невыносимо. Но чего я хотел? И от кого я просил любви?
Глава 12. Исповедь грешницы.
Снова начались дожди. Я и Марианна прятались на автобусной остановке, был ливень. В ушах стоял шум, как будто ты стоишь под душем и поток воды не даёт тебе свободно дышать. Из-за дождя всё вокруг было серым и мутным.
– Тебе идёт твой родной цвет глаз,– тихо сказал я, вглядываясь в её карие глаза.
– Серьёзно? Я не знаю, мне кажется, он слишком распространённый, меня, если честно, всегда возбуждал зелёный цвет. Кстати, почему мы здесь, а не в твоей машине греемся?
– Потому что я не думал, что начнётся дождь, да и автобус что-то долго едет, там что – все в пробке стоят?
– Очевидно, так и есть! Теперь мы тут надолго застряли, хорошо хоть поели, и мой желудок не поёт мне арии из опер.
Её густая мокрая чёлка почти закрывала глаза, на губах больше не блестел её утренний розовый блеск, который так едко пах клубникой. Она постоянно пыталась обнять меня или прижаться что есть мочи. Я же давал понять, что пока не хочу допускать мысли о каком-то флирте с ней, но ей было всё равно, она была готова залезть мне даже в штаны. Её развратная сторона была негативной стороной жизни, она пряталась под маской проститутки, считая, что это её спасает. На самом деле эта девушка ненавидела себя за то, что и взрослая она продолжала быть уродом, но что поделать если родители её лишили счастливого и доброго детства, если отняли у неё любовь и защиту? Она пряталась от проблем, принимая наркотические препараты, по ночам она ловила кайф, а наутро весь этот кайф оставался на дне унитаза, она изводила своё тело, как будто пыталась что-то кому-то доказать. Привыкнув к такой жизни, она всё дальше и дальше уходила от этой реальности, улетала куда-то ввысь после алкоголя и сигареты, ненавидела себя за то, что дарила своё тело каждому, кто даст ей деньги и она сможет заплатить за съёмную квартиру, а оставшиеся деньги потратить на то, что ей совсем не было нужно. Одинокий воин среди армии тщеславия и коварства, что может быть печальней этого?
На вопрос, почему она так долго терпела издевательства отчима, ответ не заставил себя долго ждать: «Он был хорошим психологом, всегда убеждал меня в том, что за стенами квартиры живут плохие люди, что здесь, рядом с ним, я в безопасности. Так получилось, что в школе я попала в самую клоаку жизни и верила отчиму, потому что считала и это место тоже невыносимым, а других сторон жизни я просто не знала. Все мои одноклассники были жестокими и неуправляемыми, а многие из одноклассниц были ветреные и завистливы друг к другу. У одной девочки даже парень был старше её на десять лет, и она считала себя крутой и взрослой. Перейдя в девятый класс, она забеременела и ушла из дома, ей казалось, что она уже самостоятельная и может делать в своей жизни всё что только душе захочется. Её мама была рада уходу дочери, для неё было позором жить под одной крышей с таким неуправляемым и разгульным ребёнком. Я до сих пор не могу поверить, что у этой глупышки поднялась рука перерезать себе вены. Детская душа не смогла вытерпеть того, что свалилось ей на голову. Предательство любимого, коим он считался, но таковым не являлся, по крайней мере для него она была всего лишь новой игрушкой. Предательство матери, которая должна была самой первой примчаться на помощь, но вместо этого она занималась совершенно другими делами. И наконец, рождение нежеланного ребёнка, о коем она начала мечтать бы только лет через десять. Все эти удары пришлись одновременно в сердце, и неизбежный для неё конец настал. Когда мы всем классом хоронили её, я видела лица своих одноклассников, никто даже и слезинки не проронил. Все стояли с каменными лицами, возможно, все понимали что произошло и что происходит в жизни каждого, но никто из них не пытался хоть как-то изменить свою жизнь! Эти дети считали, что живут правильно, что нет ничего постыдного и ужасного в их поступках и действиях. Я не верю, что они не задумывались о своём будущем, конечно же, думали, но почему-то ничего не делали для того, чтобы в будущем быть нормальными людьми, они зомбировали сами себя своими принципами и правилами, которые не стоили и ломаного гроша. Тогда я поняла, что все люди бессердечные и злые, что нет нигде спасения, что, куда бы я ни пошла, меня всюду будут ждать именно такие люди, именно такие животные. И тогда я просто смирилась с той судьбой, которая у меня была. Не скрою, я тоже хотела закончить свою жизнь, как эта несчастная девочка, но наверно была слаба волей, не могла лишить себя жизни. Ведь я тогда тоже была ребёнком, поднять руку и убить себя я не могла. Даже когда жить было совсем невыносимо, я не могла причинить себе боль, не могла освободить себя. Потом я пережила ещё две смерти из своего класса, я находилась под впечатлением, боялась и думала: куда уходят эти молодые жизни? Какая вечность их ждёт? После окончания школы я совсем замкнулась в себе, стала просто сексуальной рабыней, стала употреблять наркотики и периодически меняла парней, потом случилась трагедия с матерью и отчимом, они попали в аварию, и тогда я поняла, что наконец-то освободилась от этой невыносимой жизни. Но их смерть не дала мне облегчения, я стала ещё больше бояться всего, мир казался мне исчадием ада. Меня настолько зомбировали, что первое время я испытывала жуткую паранойю, всё казалось таким же, каким было дома и в школе. Потом я догадалась, почему и в школе моя жизнь была одним сплошным кошмаром. Отчим- а именно он выбирал для меня школу – конечно же, выбрал не самую лучшую и запихнул в самый трудный класс. Он боялся, что среди нормальных, спокойных и умных детей я найду спасение и смогу дать ему отпор, но, ловко окрутив меня, он добился своего. Я была трудным подростком, у меня были жестокие наклонности, но всего этого на самом деле у меня не было. Просто из меня, из ребёнка он делал урода, немую куклу, и как долго у него это получалось делать. И как долго мать могла на это всё смотреть и закрывать глаза?