Он лежал и думал, думал и лежал. В голове был я, Ольга Викторовна и…
Можно было понять, что происходило внутри нас всех. Воспоминания, чувства, эмоции, справедливость – всё бурлило одним потоком. Два вечера Ольга Викторовна была сама не своя, ходила по квартире незаметно, мало говорила и почти не смотрела в глаза. Я же пока перестал называть её мамой, это обстоятельство огорчало её, но она не показывала вида. Складывая руки у себя на коленях, она садилась на стул, делала себе горячий чёрный чай и сидела молча, неподвижно около двух часов, как будто пробудившись от летаргического, затянувшегося сна, она вскакивала, быстро собирала посуду и шла спать. Отец понимал, что творилось в её душе, да и она понимала, что муж всё слышал и всё знал. Наверно, нужно было расставить все точки над «и»! Каждый из нас скрывал что-то в себе, боялся выразить словами, как-то показать, в отце сидели свои тараканы, в Ольге Викторовне ещё больше тараканов, во мне их уже не было…
Конечно, когда узнаётся правда, ты первое время ходишь как опоённый, как будто тебя ударили чем-то тяжёлым по голове, ты начинаешь думать, как же так? Да такого быть не может! Никогда бы не подумал! Я, например, принял правду своей мачехи, конечно, кое-что меня огорчило, чего-то я вообще не ожидал, но лучше знать всё, без тени сомнения жить и знать, что ты знаешь человека всего, до последнего миллиметра кожи. Если есть хоть одна какая-нибудь тайна, то человек уже становится далёким и чужим.
Наш мозг- это огромная машина, которая постоянно работает. Мы пытаемся скрыть что-то, зарыть поглубже, не понимая, что рано или поздно всё узнается, так не лучше ли вообще не создавать потаённые комнатки в своей голове? Может, проще отказаться от тайн и секретов? Если появился один секрет, за ним появится и другой, потом третий и четвёртый, а там и образуется масштабная тайна, которую человек будет волочить за собой всю свою жизнь. Эта тайна будет висеть, как огромная гиря, как булыжник, будет утяжелять ходьбу, подрывать здоровье. Если что-то один раз сделал, трудно будет не сделать это ещё раз. Так же с тайнами и секретами, не стоит их вообще создавать в своей жизни, потому что это заноза, которая сидит в самом важном жизненном органе человека. Я отрёкся от своего балласта, от своих потаённых комнат, и мне стало намного легче. Кристина полностью вошла в мою голову и познала меня всего, она дала понять мне, что не стоит загромождать себя тем, что так сильно мешает жить. Нужно отпустить все свои тайны и жить дальше с лёгкостью на душе. Я хотел, чтобы Ольга Викторовна именно так и поступила, я хотел, чтобы она освободила себя от своего балласта, от своих оков, которые держат её уже много лет. Своих тараканов я никому не показывал, никто не знал, сколько у меня их и насколько они опасны, я просто в один прекрасный момент решил для себя отпустить их на все четыре стороны, прикрикнул как следует, топнул ногой – и они все разбежались кто куда, а кто прямо на месте поднял лапки кверху. Я освободил свою голову от ненужного мне хлама, который раньше считался для меня чем-то сокровенным и очень важным. Я сам для себя решил все свои проблемы и был этому несказанно рад.
Кристина хотела погулять со мной по городу, о чём-то поговорить, но она не появлялась у меня уже три дня. Я боялся за неё и в тоже время чувствовал, что вдали от меня ей намного лучше, чем рядом со мной. Сердце моё разрывалось на части при такой мысли, но что я мог поделать?
За окном было уже темно, во дворе лаяли собаки и кто-то ругался около подъезда, обычная жизнь, ничего удивительного. Поужинав в пол-одиннадцатого, я пошёл к себе в комнату, нашёл старую большую тетрадь со своими рисунками, эскизами и чертежами. Перелистывая странички, я воодушевлялся тем, что я делал. Во мне играл потенциал, я был талантливым человеком и мне захотелось сделать что-нибудь неописуемое, что-нибудь грандиозное, что- нибудь такое, от чего у меня в душе всё будет клокотать. В часы такого приятного умозаключения в голову пришла удивительная идея нарисовать Кристину, оставить её рядом с собой хотя бы на листке бумаги, который будет хранить в себе частичку её тепла. А что если я забуду её после того как всё закончится? Жить в неведении и не помнить, кого так сильно любил? На это я не согласен, пускай её образ останется навсегда со мной, хотя куда он может деться? Она в моей голове постоянно, её лицо перед глазами постоянно. Кажется, что пройдёт лет двести, а я всё равно буду помнить её отчётливо и живо.