Но когда прошла целая неделя, и они с Полом ни разу не поужинали вместе, Валентина не смогла сдержать своих чувств.
— У большинства врачей есть хоть немного времени для себя, — посетовала она ночью в пятницу, когда он пришел домой после полуночи.
— Только не здесь, — сказал он, пожимая плечами. — В Беверли-Хиллз все по-другому, милая.
— Мне надоело есть одной, Пол. Я просмотрела все фильмы по кабельному телевидению и прочла все бестселлеры из списка «Нью-Йорк таймс».
Губы у него сжались.
— Ты же не пленница. Позвони Пичис, дорогая, или пригласи кого-нибудь из подруг, чтобы они погуляли с тобой. К примеру, Дженни Триллин. Вы можете сходить в бистро «Гарденс» или «Оранжери» в любое время, когда захотите.
— С подругами? Я не хочу все время ходить с подругами, Пол. Я хочу моего мужа.
— У тебя он есть, детка, — сказал Пол. — Это так. Но будь терпелива.
Он подошел к ней, обнял и стал целовать. Одна неделя сменяла другую, но Валентина не ощущала ожидаемого улучшения здоровья.
— Вы должны примириться с хронической болью, — сказал ей однажды доктор Фелдман, когда она разразилась слезами в его кабинете.
— Хронической? Но я думала, что дело в методе лечения, — запротестовала она.
— Вэл, мы сделали для вас все, что смогли, с медицинской точки зрения. Боль — очень сложный феномен, и мы не знаем полностью его природы. Стресс, волнения, наши собственные пороги чувствительности — все это играет свои роль в дискомфорте, который мы ощущаем. Я собираюсь направить вас в клинику хронической боли. Они используют специальный мониторинг и много других средств, уменьшающих напряжение, и в состоянии помочь вам достигнуть того уровня, при котором можно жить.
Вспыхнув, она смотрела на него.
— Вы говорите, что боль существует только в моем сознании, не так ли?
— Вэл, я же сказал вам, что боль такая субъективная вещь.
Рассерженная, она покинула кабинет, остановилась, чтобы проглотить всухую две таблетки, которые Пол прописал ей.
К тому времени, когда она приехала на стоянку в Спаго, где у нее была назначена встреча с Пичис, лекарство начало действовать.
— Дорогая, ты такая бледная. Как ты себя чувствуешь? — спросила Пичис, когда Валентина подошла к столику у окна, выходящего на бульвар Сансет.
— Со мной все хорошо.
— Ты как будто не в себе.
— Пичис, со мной все в порядке! — огрызнулась Валентина. Она никогда не называла свою мать Пичис, разве только в минуты раздражения.
— Тогда все хорошо, — Пичис взяла меню. — Чего же мы хотим? Например, зажаренного на рашпере тунца или жареного барашка?
— Только не барашка, — сказала Валентина, ощущая приступ головокружения.
— Запеченный лосось в масле и каберне — звучит довольно привлекательно.
— Слишком роскошно. Я…
Она извинилась, сказав, что ей необходимо посетить дамскую комнату. Когда она встала, комната внезапно закружилась, и она чуть не упала на стол.
Пичис вскочила и обхватила Валентину обеими руками, поддерживая ее. Откуда-то издалека Валентина услышала взволнованный голос матери.
— Ты потеряла сознание, Вэл? Хочешь прилечь? Я уверена, здесь есть место, где ты могла бы полежать.
— Нет, — с трудом выговорила Валентина. — Я хочу домой.
— Хорошо, дорогая, — Пичис взмахнула рукой, подзывая хлопотавшего рядом официанта. — Помогите, пожалуйста, моей дочери внезапно стало плохо.
На следующей неделе пикантная новость о падении Валентины появилась в «Стар».
Валентина рассекала лазурную поверхность воды безупречным кролем. Плавание — единственный вид спорта, который заставлял ее чувствовать себя превосходно.
Сделав десять кругов, она выбралась из бассейна и потянулась за купальным полотенцем. Горничная оставила ленч на подносе. Здесь же лежали «Лос-Анджелес таймс» и «Вэрайэти».
Принявшись за еду, Валентина взяла «Таймс» и стала перелистывать, чтобы прочесть календарь — свой любимый раздел.
Статья в колонке Джека Мэтьюза бросилась ей в глаза.
«Молодую и неугомонную звезду Анни Йорк, находящуюся на лечении после падения с мотоцикла, видели на этой неделе в Чазене с красивым врачом, недавно женившимся на великолепной звезде рока и Бродвея. Он — хорошая терапия, Анни?»
Валентина задохнулась, потом снова перечитала абзац.
«Нет, — сказала она себе. — Этого не может быть. Они женаты всего лишь три месяца. Существует множество причин, по которым Пол встретился с Анни, влиятельной пациенткой, которая могла направлять к нему других знаменитостей».