Ошеломленная, Орхидея уставилась на автоответчик. Сердце ее подскочило к горлу, не давая дышать. Это, наверное, насчет «Доктора Живаго».
Она схватила трубку и набрала номер.
Морт пригласил ее на ленч в «Ле Режанс» в отель «Плаза Атене» на Шестьдесят четвертой улице. Обстановка в стиле времен Людовика XIV заставила Орхидею почувствовать себя так, будто она забрела в другое столетие. Она знала, что Морт заказывает такое великолепие для людей, от которых действительно хочет чего-то добиться.
За восхитительной едой Морт с энтузиазмом говорил об инсценировке «Доктора Живаго», полученной им от Мойши. Ему понравился тот новый современный поворот, который придала ему Орхидея.
— Она очень модернистская, хотя и историческая. А слова, которые ты написала для песен, просто потрясающи.
— Правда?
— Да, они настолько хороши, что я хочу, чтобы исполнила их Валентина. С ней я смогу организовать такую постановку, что весь западный мир встряхнется.
Валентина.
— Ты же ее сестра, не так ли? Так что у тебя есть волшебный ключик, крошка.
— Только не Вэл, — возразила она.
— Почему, детка?
— Во-первых, она беременна!
— Это неважно, — сказал Морт, пожимая плечами. — Пройдет шесть, восемь, а то и десять месяцев, прежде чем мы приведем все в надлежащий вид и начнем подбирать состав. Ты же понимаешь, что отдельные сцены придется переписать… Может, нам удастся заполучить Берта Бакара или кого-нибудь такого же крутого, чтобы написать музыку. К тому времени она уже «вытащит пирог из печи» и будет готова.
— Женщины не вытаскивают свои пироги из печи, — огрызнулась Орхидея. — Кроме того, она все еще плохо себя чувствует — она сейчас в клинике в Аризоне лечится от наркомании.
— Ну и что? Тоже невелика проблема. Она быстро вылечится, как и десятки других. Послушай, милочка, могу я говорить с тобой откровенно? Ничто в этом мире не приходит в действие без скрытых двигателей. У тебя есть талант, да. Но есть он и у тысячи других молодых людей в Нью-Йорке. Но у них нет такой сестры, как Валентина Ледерер. Добудь ее для меня, девочка. И мне нет дела до того, каким образом ты это сделаешь!
Валентина спустилась с лестницы самолета Норт-Уэст. Она была в брючном костюме из ткани с орнаментом в стиле навахо, со множеством бирюзовых украшений. Тело ее покрывал золотистый аризонский загар, волосы были зачесаны назад, и огромные солнечные очки прикрывали лицо.
Ее не встречали, потому что она никому не сообщила, когда приедет. Ей нужно немного времени, чтобы вернуться к нормальной жизни.
Это было невероятно — она быстро шла по аэропорту и не чувствовала боли. В клинике совершили чудо.
Групповые занятия были порой адом. Они сидели восьмером в комнате — иногда смеялись, иногда плакали — и давали выход своему расстройству, нанося удары по огромному стулу бейсбольной битой, обернутой толстым слоем ватина. Не раз Валентина, рыдая, выбегала из комнаты и клялась, что вернется назад в Лос-Анджелес.
Каждый раз один из членов группы или врач приводил ее обратно.
Они боролись с болью день за днем. Валентина научилась медитации и самоконтролю за физиологическим состоянием организма — это помогало уменьшить боль в спине, возникавшую под воздействием негативных эмоций. Чай! Вот все, что она пила в течение шести недель. Никогда в жизни она больше не захочет увидеть ни одной чашки чая.
Сейчас она поспешно шла по коридору к багажному отделению и строила планы. Во-первых, нужно позвонить Полу и предложить ему пообедать. Они поговорят… Может быть, то, чему она научилась во время лечения, поможет им по-дружески развестись.
Следует также поговорить с Орхидеей. В клинике она пришла к выводу, что эмоциональная травма, нанесенная взаимоотношениями с ее сестрой, стала одной из причин физической боли. Она намерена положить этому конец.
Багажное отделение было переполнено пассажирами восьми или десяти прибывших рейсов. Валентина внимательно следила за доской объявлений в поисках указания — на какой «карусели» ожидать свой багаж.
— Вот ты где, — раздался запыхавшийся голос за ее спиной, — я ждала у ворот, но ты прошла мимо и даже не взглянула на меня.
— Орхидея? — оборачиваясь, воскликнула Валентина. — Орхидея!
— Я позвонила в Мидоуз, и мне там сказали, что ты уехала. Тогда я позвонила в аэропорт и узнала номер рейса.
Валентина посмотрела на сестру. Орхидея была одета как голливудский сексуальный котенок Фредерик — в короткую кожаную юбку, расшитую драгоценностями блузку-топ и мотоциклетную куртку. Она похудела, лицо ее стало намного тоньше, от этого голубые глаза казались еще больше и ярче.