— Я так счастлива, — сказала однажды вечером Валентина, когда они с Михаилом поглощали дома взятый из китайского ресторана обед. Она рассказала ему о своих отношениях с Китом Ленардом.
— Счастлива, — задумчиво повторил Михаил, глядя на нее. Она казалась ему прекрасной, необычной, и порой ему даже трудно было поверить, что она действительно его сестра. В последние дни она, казалось, расцвела и светилась каким-то ярким внутренним светом.
Валентина перевела дыхание.
— И еще я счастлива из-за «Доктора Живаго». Шерли Эдер поместила о нас похвальную статью в своей колонке комментатора, появившейся в нескольких газетах. Она утверждает, что у нас реальный шанс стать настоящим хитом — мы можем создать еще один «Призрак в опере». Миша, ты только подумай. Индивидуальные выступления, интервью и все прочие фанфары славы. Если бродвейское шоу по-настоящему придется по вкусу зрителям — успех может быть невероятным.
Он немного поколебался, прежде чем сменить тему.
— Тебе никогда не приходило в голову, что твою приятельницу Джину Джоунз лучше бы убрать из постановки?
— Что ты сказал? — с удивлением переспросила Валентина.
— Я сказал, что, может быть, она вам не слишком нужна. Такую танцовщицу легко заменить.
Валентина подскочила, и ее палочки для еды упали на пол.
— Миша, поверить не могу, что ты сказал такое! Какое это имеет отношение к тому, о чем мы говорили? Джина хорошая танцовщица, даже если она не нравится Беттине. Почему ты такое предложил?
— Я не могу тебе объяснить.
— Ты просто не понимаешь, — сказала Валентина, пытаясь сдержать свой гнев. — Джина живет этим шоу!
Михаил встал, подошел к окну и стал смотреть на высокие башни, сверкающие огнями. Как сказать любимой сестре, что он агент КГБ? Убийца, присланный предотвратить попытку покушения и покончить с преступником.
Хуже того, как сказать ей, что его инстинкт подсказывает ему, что премьера пьесы станет местом покушения?
— Это ты не понимаешь, дорогая сестричка, — сказал он наконец. — Есть обстоятельство…
— Пожалуйста, — взмолилась Валентина. — Я не хочу больше ничего слышать. Миша, пожалуйста, вернись и доешь еду.
— Очень хорошо, — со вздохом сказал он.
Звонок внутренней связи прервал его беспокойные мысли.
Валентина вскочила и нажала на кнопку. Несколько секунд послушав, она сказала:
— Это Орхидея. Она в вестибюле.
— Тогда я пойду и оставлю вас наедине, — заметил Михаил, отодвигая нетронутое блюдо.
— Миша, ты можешь остаться…
Он сделал вид, что не расслышал. Головная боль разламывала виски. Он хотел только одного — остаться в полном одиночестве.
Орхидея быстро подошла к лифту и в нетерпении несколько раз нажала на верхнюю кнопку. Когда он наконец спустился, она бросилась вперед, чуть не столкнувшись с высоким мужчиной в вельветовом пиджаке и джинсах.
Это был брат Вэл, ей бросилось в глаза суровое выражение его лица.
— Михаил! — выдохнула она.
— Добрый вечер, мисс Ледерер, — пробормотал он и прошел мимо.
Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, чтобы привлечь его внимание, вернуть, но не смогла ничего произнести. С ней что-то не так. Каждый раз при виде его она теряла дар речи. Войдя в лифт, Орхидея нажала кнопку этажа Валентины.
— Михаил кажется таким задумчивым, — заметила Орхидея, пощипывая китайскую еду. Между сестрами ощущалась натянутость. Орхидея не сомневалась, что Валентина размышляла, что же привело ее сюда. — Он своего рода русский Хитклиф из «Грозового перевала», да?
— У него была трудная жизнь.
— КГБ, а?
— Что бы то ни было, ему нанесли тяжелые раны, и он еще не все рассказал мне. Что я могу сделать для тебя на этот раз?
— Я хочу, чтобы ты попросила Кита увеличить количество реплик. Ты же знаешь, в роли Сони их всего пятьдесят, то есть почти ничего.
— Но тогда нарушится равновесие инсценировки, — заметила Валентина. — Ты должна знать это лучше меня. Пьеса и так слишком длинная, и, видимо, придется что-то убирать.
Орхидея почувствовала, как на нее накатывается волна раздражения.
— Боже, Вэл… тебе что, нет до меня никакого дела?
— Конечно есть.
— Тогда поговори с Китом. Это не причинит тебе ни капли вреда. Поговори со своим любовником и скажи ему…
Валентина отпрянула:
— Не смей так говорить обо мне и Ките.
— А в чем дело? У вас с Китом великий, потрясший мир роман? Ну, если ты поинтересуешься моим мнением, я скажу, что вы ведете себя как пара вампиров, трахаясь напропалую, когда тело бедной Синтии еще не остыло в могиле!
Валентина проговорила сквозь зубы: