— По крайней мере, я не переспала с половиной мужского населения Северо-Американского континента и двумя третями распутных европейских принцев-плейбоев! По крайней мере, я не абсолютная, законченная, эгоистичная тварь, которой нет дела ни до кого, кроме себя!
— Разве это так? — учащенно дыша, воскликнула Орхидея. — Ну что ж, тогда позволь мне кое-что сообщить тебе, дорогуша. Если ты считаешь меня такой скверной, я открою тебе большой секрет. Я трахалась с Полом.
— Что?
— Спала с ним! Трахалась с ним! И сделала это за два дня до вашей свадьбы, милочка. Я сделала это потому, что ты поступила со мной тогда так же дерьмово, как и сейчас. Мне т-а-ак надоели твои замашки примадонны!
Валентина с изумлением смотрела на нее, наконец сказала:
— Уходи отсюда, Орхидея. Просто уходи. Мне придется общаться с тобой в театре по необходимости, но, что касается лично меня… между нами все кончено, у тебя мораль потаскухи.
— Ты же не всерьез?
— Дверь там, Орхидея. Выйди из нее и больше никогда не приходи ко мне со своими мерзкими просьбами об «одолжении».
Совершенно сбитая с толку, Орхидея встала и, спотыкаясь, побрела по гостиной.
— Пожалуйста, — начала она, остановившись у двери, — я действительно очень сожалею.
— Уходи, — взволнованно повторила Валентина, слова звучали с надрывом, — слишком поздно для сожалений.
Орхидея вернулась домой в отвратительном настроении. Она открыла набор из четырех замков и вошла в загроможденную вещами квартиру. Горничная убрала ее только три дня назад, но уже накопились груды сброшенного белья, сценариев и кипы бумаги.
Она вбежала в спальню и бросилась на незастеленную постель. Красные атласные простыни, казалось, насмехались над ней своей скользящей чувственностью. Орхидея перевернулась на спину, плечи ее сотрясались от рыданий.
На следующее утро Пичис после разговора по телефону с Валентиной, нахмурившись, повесила трубку и повернулась к мужу.
— Они снова поссорились, — сказала она Эдгару, который, растянувшись в постели, пил свой утренний кофе и читал воскресную газету.
— М-м-м, — промычал он.
— Раньше я думала, они ссорятся из-за одержимости Орхидеи стать звездой. А сейчас не знаю. Орхидея провоцирует Валентину, но иногда мне кажется, что Вэл тоже обостряет отношения. Возможно, они слишком зависели друг от друга, — размышляла вслух Пичис. — Может, все эти ссоры происходят оттого, что они взрослеют и становятся личностями.
— И вполне возможно, что я — Питер Пэн, — сказал Эдгар, шурша газетными листами. — Полагаю, сейчас ты опять намерена стать миротворцем. Просто оставь их в покое, хорошо? Они сами уладят свои ссоры.
— Да, к тому времени, когда им исполнится по пятьдесят, — вспыхнула она. — Я не хочу, чтобы так продолжалось еще лет двадцать. Это было бы ужасно. — Она протянула руку к телефону и набрала номер Орхидеи.
— Я не стану мириться с ней, — огрызнулась Орхидея за ленчем в этот день.
— Я не прошу тебя помириться с ней. Просто… пойми, что у тебя есть собственные замечательные качества. — Пичис пустилась в двадцатиминутный диалог, перечисляя все достоинства Орхидеи, но, увидев холодные глаза дочери, поняла, что не достигла цели.
— Ты считаешь, что я просто завидую, не так ли? — побагровев, наконец спросила Орхидея. — Ты считаешь, что у меня принижено чувство собственного достоинства? — усмехнулась она. — У тебя такое мнение, Пичис?
— Я просто хочу, чтобы вы, девочки, покончили с этим смешным ребяческим конфликтом.
— И как, по твоему мнению, я должна закончить его? Лечь ниц перед звездой? Или поцеловать ей задницу? Я не собираюсь…
— Ладно, — сердито сказала Пичис, теряя терпение. — Магазин «Ван Клиф и Арнелис» неподалеку отсюда. Почему бы тебе не пойти и не купить ей что-нибудь красивое, выгравировав свои извинения? Валентина любит ювелирные украшения.
— Извинения? О конечно! О да, я сейчас же сделаю это. Прямо сейчас побегу и куплю булавку с голубыми орхидеями, чтобы увековечить ту низость, которую она совершила по отношению ко мне!
Несколько минут Орхидея смотрела с усмешкой, затем опустила голову и принялась быстро есть. Пичис вздохнула с облегчением. По крайней мере, Орхидея начала слушать.
— И еще одно, — добавила она, — Джул Стайн на следующей неделе дает небольшой званый обед, чтобы показать свою новую двухэтажную квартиру. Он хочет, чтобы и ты пришла вместе с папой Эдгаром и со мной. Мы пробудем в городе несколько недель.
— Обед? — пробормотала Орхидея, набивая рот спагетти. — Джул Стайн? Сто лет его не видела. Не знаю…