Она не могла поверить, что оказалась такой дурой, согласившись посетить Синтию на ее территории. Синтия прекрасно знала, что делает. Она хотела, чтобы Валентина увидела ее прекрасный дом, ту изнеженную жизнь, которую позволял ей вести Кит, великолепное бриллиантовое ожерелье, полные любви супружеские прикосновения и шепот «я люблю тебя».
Синтия была все еще красива и умна, и она сражалась, чтобы удержать своего мужчину. Разве можно ее осуждать за это? Кит ее муж, по крайней мере, юридически. Валентину охватило отчаяние.
Вернувшись в квартиру, она наконец дала волю слезам, которые вот уже два часа как стояли в ее глазах.
Она должна поговорить с Китом и решить все так или иначе. Другого выхода она не видела.
Громкий звонок двусторонней связи разбудил ее на следующее утро. Казалось, он отдавался эхом в длинном темном туннеле. Она проплакала почти всю ночь и только под утро погрузилась в изнуряющий сон.
Валентина, борясь с дремотой, покосилась на луч света, проникший между занавесок.
— Иисус Христос, кто может прийти в такой час? — пробормотала она, взглянув на электронные часы. — Двенадцать.
Она встала, по-кошачьи потянулась и, обнаженная, побрела в прихожую, где нажала на кнопку связи. — Да.
— Мисс Ледерер, — раздался голос охранника. — К вам посетитель, мистер Ленард. Пропустить его?
Кит. Сердце ее упало. Она облизала пересохшие губы.
— Я… хорошо. Попросите его подождать десять минут.
Как одержимая, она бросилась в ванную, почистила зубы, немного припудрилась, быстро подвела глаза лиловым карандашом, на губы нанесла блеск персикового цвета. Потом кинулась к большому стенному шкафу и надела эффектный зеленый комбинезон цвета киви.
Когда прозвенел звонок в дверь, она пробежала пальцами по волосам, затем подошла к двери.
— Валентина! — в холле стоял Кит, он выглядел озабоченным и встревоженным. Она увидела, что он порезался в нескольких местах во время бритья. — Можно войти?
— Нет, — огрызнулась она, уперев руки в бока.
— Что?
Он выглядел так, будто совсем не спал. Под глазами пролегли темные круги, во взгляде — усталость. Она почувствовала новый приступ ярости от его предательства.
— Нет, черт побери! — воскликнула она. — Нет, тебе нельзя войти, Кит. Я никогда больше не хочу тебя видеть, никогда! В том и была цель твоей жены, пригласившей меня на этот вечер, не так ли? Отпугнуть меня! Прогнать меня! Показать, что у вас с ней замечательный брак, и там абсолютно нет места для меня или какой-нибудь другой женщины.
Кит стал мертвенно-бледным, на лице отразилась боль.
— Вэл… Вэл… Неужели мы должны разговаривать здесь, в коридоре? Пожалуйста, впусти меня. Нам нужно поговорить.
— Я не хочу разговаривать! — она заплакала. — Просто уходи.
Она хотела закрыть дверь, но он схватился за нее руками, войдя, закрыл ее за собой и обнял Валентину. Его руки, знакомое ощущение его близости, свежий и в то же время мускусный запах его тела только усилили ее боль.
— Черт возьми! — кричала она, отбиваясь от него. Яростно, потеряв над собой контроль, она била его по груди, ударила по подбородку. — Нет! Нет! Ты ублюдок! Убирайся! Убирайся!
Он отвел ее руки назад и сжал их, но она продолжала наносить ему удары головой, издавая приглушенные крики, перешедшие в глухие рыдания.
— Вэл… Вэл… Боже, что мы делаем друг с другом? — Кит держал ее до тех пор, пока самые сильные рыдания не утихли и плач не перешел в мучительную дрожь.
— Я… Я не могу быть другой женщиной, — всхлипывала она ему в плечо.
— Вэл…
— Не могу. И не буду. Черт побери, не буду! Кит, — пыталась она объяснить, — Синтия не какая-нибудь отвратительная тварь — она устроила мне такое, потому что любит тебя. Я бы сделала то же самое, чтобы удержать тебя… — она заплакала, снова погружаясь в глубокую меланхолию. — Вот чушь собачья!
— Мы должны поговорить, — тихо сказал Кит.
Они лежали, обнявшись, в постели Валентины, не занимались любовью, только прикасались друг к другу, как будто это человеческое прикосновение, как спасательный трос, соединило их души.
— Вэл, я старался не думать о тебе, пытался не любить тебя. Я хотел, чтобы мы оставались просто друзьями, но это все равно, что требовать от себя перестать дышать. Чем больше я стараюсь подавить мои чувства к тебе, тем сильнее они становятся. Не знаю. Может, мы все делаем неправильно.
— Но как насчет Синтии? — голос Валентины дрогнул. — Кит, я слышала, как ты сказал, что любишь ее. Я слышала это. Черт побери! И не говори мне, что не любишь ее, потому что я знаю, любишь!