— Морт, — Орхидея оттолкнула тарелку с шоколадным кремом, у нее внезапно пропал аппетит. — Во-первых, я почти не разговариваю с ней. Во-вторых, я трахалась с ее женихом еще до нее. И в-третьих, меня никто не заманит на ее свадьбу, даже если мне заплатят миллион баксов.
— Может, и не миллион баксов, — сказал Морт, бросая на нее уверенный взгляд бизнесмена. — Что, если я найду возможность поставить фильм по твоему старому сценарию «Рок, леди, рок»? Это достаточный стимул для тебя, прекрасный цветок Орхидея? Я не забыл, почему ты пришла работать ко мне.
— Вы сделаете это? — выдохнула она.
— Чтобы заполучить Валентину Ледерер в свое шоу, я готов поставить десять фильмов для тебя, детка. Но ты должна помочь мне. Я хочу, чтобы Валентина подписала контракт и ее доставили сюда. Я переделаю контракт так, чтобы она подписала, и дам тебе отпечатать прежде, чем ты уедешь.
Орхидея выпрыгнула из-за стола, бросилась к Морту и сжала его в объятиях, пронзительно крича:
— О Морт! Морт! Все, что мне нужно, — это шанс, всего лишь шанс. Мой сценарий замечательный… Я знаю, это так.
— Это бизнес, детка. Бизнес, — подчеркнул он. — Тебе нужно заставить ее подписать контракт, иначе твой сценарий останется там, где он сейчас, — на дне ящика моего письменного стола.
Валентина поднималась на холм и шла быстро, несмотря на боль. Слезы разочарования наполняли ее глаза. Каждый день она часами занималась в реабилитационном центре, укрепляя мускулы спины. Но сенсационных результатов не последовало. Она все еще жила на обезболивающих таблетках. Могла сидеть в машине прямо только минут двадцать, потом ей приходилось ложиться на заднее сиденье.
Положение усугублялось тем, что мать носилась с ней, пытаясь все сделать за нее. Только Пол теперь вдохновлял ее. Его жизнерадостность, ежедневные звонки и частые посещения поддерживали ее.
Она подошла к воротам дома, который Пичис и Эдгар купили в Бел-Эйр на Белладжо-Драйв, и проскользнула внутрь. Небольшой красный «ягуар» со знаком бюро проката «Авис» был припаркован на подъездной аллее.
Пичис вышла на веранду, на ней был желтый пляжный костюм, обнажающий все еще красивые ноги.
— У нас для тебя замечательный сюрприз, дорогая. Орхидея. Сейчас она купается в бассейне.
Валентина тихо вскрикнула от радости, перешедшей в стон боли, когда она слишком быстро пошла к бассейну.
— Привет, Вэл. Боже, я совсем забыла, какое это блаженство — нырнуть в бассейн. Вода изумительная — как голубое «Джелло» [20].
Орхидея вылезла из воды и встряхнула головой, разбрызгивая вокруг воду. На ней было черное бикини, облегающее ее безупречную фигуру и открывающее две маленькие голубые татуировки в форме орхидей на правом бедре и левой ягодице.
— Орхидея, я так рада видеть тебя! — весело воскликнула Валентина, бросившись с протянутыми к сестре руками, невзирая на боль в спине. — Боже, как замечательно, что ты здесь!
— Не прикасайся ко мне, я мокрая, — сказала Орхидея отступая. Она плюхнулась на садовый стул и стала вытираться.
Обиженная, Валентина застыла. Она медленно опустилась в шезлонг. В таком полулежачем положении боль в спине уменьшалась, но вскоре ей придется выпить одну из таблеток, которые выписал ей Пол. Она заставила себя вежливо спросить:
— Ты только что приехала? Как прошел полет?
Пока Пичис ходила в дом, чтобы попросить повара приготовить что-нибудь освежающее, сестры несколько скованно говорили о полете Орхидеи, о погоде в Нью-Йорке и последних подвигах нападающего «Лос-Анджелесских доджеров» Романа Соленски, любовника Орхидеи.
— Ты выглядишь потрясающе, — наконец сказала Орхидея, оценивающе разглядывая сестру. На Валентине были шорты и футболка «Детройтс Пистонс».
— Я делаю успехи.
— Я хочу сказать, что ты действительно потрясающе выглядишь, и, мне кажется, ты уже можешь приниматься за дело. Ты же знаешь, что говорят, когда падаешь с лошади, — продолжала Орхидея.
Валентина нахмурилась.
— Ты хочешь сказать, прямо сейчас мне взяться за работу? Но это пока невозможно, Орхидея. Мне еще предстоит шесть месяцев терапии, и я совсем недолго могу сидеть на стуле. Как я смогу подняться на сцену или сыграть что-либо в кино? Я просто не в состоянии.
Орхидея побледнела. Она нагнулась вперед, лицо стало напряженным.
— Но ты должна!
— Знаю, я сама нервничаю, но врачи говорят…
— К черту врачей! — закричала Орхидея. — Вэл, ты должна приехать в Нью-Йорк. Просто должна. Морт делает мюзикл «Большие, плохие и прекрасные».
— Кто это Морт?
— Ну, он… Ты знаешь — Морт Рубик! Независимый продюсер. Я работаю у него сейчас. Он такой изобретательный, и у него есть замечательная роль, которая абсолютно подойдет тебе…