Они долго разговаривали, вспоминали фрагменты из жизни, которые много раз уже вспоминали, но от этого они не становились банальными. Вспомнили, как школьниками собирали бутылки. Однажды, собрав два мешка, понесли сдавать в пункт приема, но по дороге увидели еще одну в речке Парашке, как справедливо называло ее местное население. Соорудив шаткий плот, попытались отгрести на три метра от берега за бутылкой. Плот развалился, они оказались с ног до головы в зеленой тине и канализационном говне. С того момента научились не жадничать.
В десять вечера оба заторопились домой.
— Счет, пожалуйста, — попросил он официанта.
Когда друзья прощались в дверях, та самая девушка-менеджер выбежала с каким-то пакетом.
— Вот, возьмите, пожалуйста, — запыхалась она.
— Это не наше, — удивился Константин Эрнестович.
— Это комплимент от заведения. Вы уж извините нас за сегодня.
— Да ладно, все хорошо. Мы всегда рады.
Она убежала, а они открыли пакет и в голос рассмеялись. В пакете лежали две бутылки пива «Heineken» и бутылка «Финляндии».
На следующий день после разговора с Юрием Исааковичем Варвара позвонила, как ей сказали, лучшему столичному доктору Дмитрию Григорьевичу Корамову, и они договорились о времени проведения процедуры. Варвару это совершенно не пугало, она уже давно не боялась крови, задержки месячных и покойников.
В холле частной клиники «Сейф» ее встретил совсем молодой санитар в голубом халате и с голубыми хулиганскими глазами.
— Варвара? — спросил он.
— Да, я… к доктору Дмитрию Григорьевичу Корамову.
— Пойдемте, он вас уже ждет.
Пока они шли по коридору, Варвара решила узнать как можно больше о докторе, чтобы оставить хорошее впечатление — наверняка Юрий Исаакович будет ему звонить.
— Скажите, а правда говорят, что Дмитрий Григорьевич — лучший доктор столицы?
— Да фиг его знает, — весело ответил санитар, — бывает, что и мертвого оживит, а бывает, что из-за склероза очки или скальпель забудет в больном во время операции.
— Да иди ты, — засмеялась Варвара. — Я серьезно.
— Да не бойся ты, все будет хорошо. Ты главное, ему сразу какой-нибудь пошлый анекдот расскажи. Он очень анекдоты такие любит. Если понравится анекдот, может, и не забудет в тебе скальпель.
— А при чем тут во мне скальпель, я же на «де-токс»?! — удивилась Варвара.
— Вот и я про то же: ты хотела «де-токс», но рассказала несмешной анекдот и…
— Эй, слушай, чувак, что за «и»?!
Они успели подойти к обитой кожей двери, на которой красовалась желтая табличка «Д. Г. Корамов, доктор медицинских наук».
— Похожа на золотую, — сказала Варвара, показывая на табличку.
— Че ж «похожа», золото 585-й пробы. Пациенты, которым нечем расплатиться с доктором, ему свои зубные коронки отдают. Вот из них он себе и вылил табличку.
— Да, ладно. Слушай, ты шутишь, на хрен, надеюсь…
— Какие уж тут шутки, — серьезно сказал медбрат, — говорят, что у него дома и унитаз золотой.
— Бля-я-я-я, — только и выдавила из себя Варвара.
Санитар постучал и открыл дверь. Варвара за ним. Они вошли в просторный кабинет с большим дубовым столом, за которым никого не было. Варвара плюхнулась в большое кожаное кресло и блаженно развалилась в нем.
— Подождем, вашу маму!
В этот момент молодой санитар сел за большой стол, нацепил бейдж, надел золотые очки «Cartier». Пока Варвара любовалась видами из окна и не обращала на него никакого внимания, санитар скатал бумажный шарик и швырнул им в нее.
— Ты че, совсем ребенок?! — начала она, поворачиваясь, но осеклась.
— Варвара, присаживайтесь ближе, — указал ей санитар на стул.
— Да иди ты! — не могла поверить Варвара.
В этот момент в дверь постучали, потом открыли. Медсестра.
— Дмитрий Григорьевич, кабинет для детоксикации готов. Мы можем приступить к процедурам.
— Спасибо, Кать.
Медсестра ушла.
Варвара покраснела и сильно ударила себя по колену.
— Вот дура, — подняла голову с грустными глазами на доктора, — у меня всегда через жопу. Вот все и думают, что я больная на голову.
— Варь, все будет хорошо. Почистим сейчас тебе кровь. Три с половиной часа. Будешь как новенькая. Пойдем, уже можно приступать. И кстати, я про пошлые анекдоты совершенно серьезно говорил. Так что готовь… — и, выходя из кабинета, он улыбнулся и потрепал ее по голове.
Когда Еремея вернулась домой, то еще в коридоре услышала, как Слава кричала на Оську, а Оська на Славу.
— Ты — дурак, Оська, хоть и умный!
— Слав, знаешь, когда девушка красивая, хоть и глупая, говорят: «Прелесть, какая глупенькая!» А вот когда девушка и глупая, и некрасивая, говорят: «Фу, какая дура!»