Верник прекратил читать, посмотрел из монитора, представляя, какой фурор он производит в каждом доме, отложил лист и продолжил:
— Не знаю, как Мейерхольд, но я не держу на него зла. Я ни в чем его не обвиняю. И я рад, что мы познакомились с ним. За эти дни я пережил много всего. Успел узнать, кто мой настоящий друг, а кто — фуфло. Понять цену жизни, солнца и звезд. И, в конце концов, я прочитал всего Гарри Поттера, — рассмеялся Верник своими большими красивыми зубами.
Рассмеялись и телезрители. Рассмеялись и зрители в зале. Даже судья улыбнулся.
— Ваша честь, — продолжал Верник. — Мой представитель уже должен был предоставить ходатайство о прекращении дела в связи с примирением сторон. Я полностью его поддерживаю, оно дано добровольно, без какого-либо принуждения. — Верник успокоился, посмотрел какими-то спокойными глазами и продолжил уже от самого себя невыученный текст: — Ваша честь, я прошу вас отпустить Мейерхольда. Пожалуйста, я искренно вас прошу.
Верник замолчал. Абсолютная тишина была в зале, тишина была и в каждой семье с включенным телевизором.
— Что ж, тут дело такое… — начал было судья, но Файфман уже минуту из-за угла показывал тому кулак. — Так, что ж… У вас нет возражений? — как-то напоследок обратился судья к Мейерхольду.
— Нет, — сказал адвокат Прозорновский, прикрывая ладонью рот Мейерхольда.
— У стороны обвинения возражений нет?
— Нет, — рявкнул за всех из угла Фрайфман.
— Попрошу всех встать, — заголосил секретарь, нарушив ход процесса.
Судья встал, посмотрел на Фрайфмана и, не выходя на обсуждение, начал оглашать приговор:
— Рассмотрев материалы дела, а также поступившее ходатайство от потерпевшей стороны о прекращении уголовного дела, суд считает, что препятствий для прекращения дела не существует, и постановляет: прекратить уголовное дело в отношении Дмитрия Владимировича Замятина в связи с примирением сторон, уголовное преследование в отношении Мейерхольда, то есть Замятина, прекратить. Избранную меру пресечения — заключение под стражу, отменить. Обвиняемого отпустить из зала судебного заседания. Данное постановление может быть обжаловано одной из сторон в вышестоящий суд в течение 10 дней.
Судья осмотрел зал.
— Сторонам понятно решение? — Судья ударил молотком по столу. — Дело прекращено! — рявкнул, быстро собрался и ушел из этого позора.
Зал взорвался аплодисментами. Прозорновский крепко пожал руку.
— Еще увидимся, — сказал Прозорновский, крепко пожимая руку Мейерхольду.
— Только не в СИЗО, — пошутил Мейерхольд.
— Ты — крут, старик.
— Профессионализм «Борщетского и партнеров», — корпоративно доложил адвокат. Развернулся и вышел из зала.
После всех объятий, немножко растолкав всех, Мейерхольд подошел к стоящему в углу Фрайфману.
— Спасибо…
— Тебе спасибо.
— А мне-то за что? — удивился Мейерхольд.
— Как за что?! За рейтинги!
— Значит, мы квиты.
— Нет, брат, мы твои должники. Куда ты сейчас? Сказать администраторам, чтоб тебя в гостиницу заселили?
— Нет, спасибо. У меня в СИЗО еще вещи остались, да и с ребятами я не успел попрощаться. Там много хороших. Кстати, сделайте шоу, как «Фабрика звезд», только из СИЗО. Веселее будет.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся Фрайфман и пошел к выходу, на ходу изображая Яну Чурикову. — А сейчас песню «Крылаты качели» исполнит подозреваемый в продаже марихуаны Ичкимбек из Солнечной Ичкимберии…
Часть протокола следственного эксперимента:
— В руках? В левой было кольцо…
— Обручальное…
— Бутылка шампанского была у меня в другой руке…
— Они начали шевелиться…
— Я же включил свет!
— «Блядь», — она сказала…
— Села и обняла свою голову ебучую…
— Не ругаюсь… И не плачу…
— Подождите…
— Подождите, я сказал вам…
— Этот пидор тоже проснулся…
— Да, хорошо помню… Я сказал: «ПРОСТИ МЕНЯ, МОЯ ЛЮБОВЬ».
— Я прыгнул на кровать… Я хотел его убить бутылкой сразу…
— Она кричала… Моя сука кричала…
— Не ругаюсь…