Мертвецы не досаждали ей во снах, даже прошлое будущее не тревожило, но она все равно дернулась и чуть ли не вскочила с места, когда её разбудили:
— Мадам Фицрой.
— Профессор? — Мия окончательно проснулась и посильнее закуталась в плед.
Дамблдор навестил её, по ощущениям, далеко за полночь, видимо, только закончив с делами. Её своеобразный наряд, естественно, тут же привлек его внимание, так как теперь она ещё и сверкала голыми пятками — спать в чулках было неудобно.
— Я скажу Аластору, что он чересчур усердствует.
— Да ничего, я не в обиде. Это же Грюм, — улыбнулась она.
По крайней мере, попыталась изобразить позитив. Нужно же им с директором как-то налаживать личные отношения после такого провала.
— Вы были знакомы?
— Будем. Не очень близко, но…
— Думаю, сейчас вам тоже стоит держать дистанцию.
— Вы не хотите, чтобы я рассказала ему, откуда прибыла на самом деле?
— Не хочу. Это может быть опасно.
— Вы не доверяете аврору Грюму?
— Я просто слишком хорошо его знаю, — серьезно ответил директор. — Осторожность весьма причудливо сочетается в нем с авантюризмом.
Он аккуратно сел в кресло напротив, задумавшись и замолчав. Она тоже не решалась нарушить тишину. Что Мия могла сказать? Извиниться, что переместилась во времени и свалилась ему на голову при весьма неудобных обстоятельствах?
— Вы совершили огромную глупость, — Дамблдор неожиданно начал с обвинений.
— Я решила действовать, — она тут же заняла защитную позицию. — Возможно, это был плохой выбор, но лучше, чем ничего.
— Это легкий путь. И крайне опасный. Вы понимаете, в какие сферы вмешались?
— Забавно, — но смешно не было. — Там, откуда я пришла, ваш портрет сказал мне почти то же самое. Но все же дал саму возможность, сообщив подробности ритуала.
— Мне сложно представить, что могло подтолкнуть меня к такому опрометчивому решению.
— Смерть. Собственная, других, самоубийственное стремление в моих глазах, — Мия хмыкнула, но получился какой-то всхлип. — Вам, вероятно, стало жаль меня.
— Это не благотворительность, мадам Фицрой. Это огромное доверие к вам.
Или он просто понимал, что она все равно узнает, как провернуть это, рано или поздно.
— Тогда решайте, доверяете ли вы сами себе.
— Был ли у меня реальный выбор тогда? — Дамблдор выглядел печальным. — Не было ли это продиктовано отчаянием? Хотя какой спрос с портрета. Вероятно, мой образ в нем оказался запечатлен в не самый удачный момент времени.
Её снова кольнула вина. Она вовсе не собиралась усложнять ему жизнь, но все же… собиралась, конечно. Не бумажки же перекладывать Мия сюда заявилась. Да и в конце концов тут имелись и положительные моменты: она досталась ему, а не Воландеморту, и хотела помочь выиграть войну. Но что-то по поведению и выражению лица директора было сложно сказать, что он хотя бы немного рад.
Дамблдор не стал дожидаться ответов на свои риторические вопросы:
— В любом случае надеюсь, что о рисках я вам тоже рассказал все в подробностях. Каждое действие рождает противодействие. Вам знакомо это выражение?
— Вы не можете знать точно, как работают все эти глобальные магические механизмы. Даже если я своим появлением вызвала пространственно-временные искажения, это наверняка просто породило новую ветку реальности. К тому же сознательно я до сих пор ни во что не вмешивалась. Я пыталась адаптироваться и понять, за что мне стоит хвататься в первую очередь, — как она и сказала на допросе. — И, возможно, ещё никак серьезно не повлияла на процессы…
— Вам кажется это простым? Вы уже вплели себя в ткань этого мира, весьма радикально, как бы ни отрицали этого. Вы оборвали нить жизни.
— Я не знаю, что рассказал вам аврор Грюм, но я вовсе не желала…
— Я вас понял. Но начался ли с вашим прибытием новый отсчет или нет, мироздание все равно будет стремиться к равновесию. Маятник обязательно качнется в другую сторону.
— Если принять на веру то, что все события в канве времени детерминированы. Или то, что мое знание будущего будет работать по принципу самоисполняющегося пророчества даже против моей воли. Но возможно все последствия, что мы получим — это расходящиеся по воде круги.
— Которые могут превратиться в цунами, если мы не будем осторожны. Если вы, — надавил он, — не будете осторожны.
— Как будто я много что могу. Особенно сидя здесь, — надерзила Мия.
— Вы удивитесь, какой силой обладаете. Хотя, учитывая, что вы едва ли властны над нею… — директор задумался на секунду. — Как и я. Я ведь не могу даже устранить вас сейчас с полной уверенностью, что это не принесет ещё больше урона глобальному равновесию.
По крайней мере Дамблдор был с ней достаточно честен. А она действительно была не прочь знать, какие у него на неё планы, как и говорил Грюм.
— Так вы действительно собираетесь запереть меня здесь? Мной же наверняка заинтересовались в аврорате, — раз уж директор сам об этом заикнулся. — И завтра… сегодня мне нужно на работу к восьми.
Конечно, Мия понимала, что тут за неё все уже решили, но не могла не спросить.
— По делу о нападении вы проходите свидетелем. Аластор взял вашу вину на себя. А мистеру Филчу я сообщил, что вы ранены и не сможете выйти на службу в ближайшее время, так что, полагаю, вы уже уволены.
— Замечательно, — прошептала она.
Поступок Грюма вовсе не являлся одолжением для неё, это Дамблдору было нужно, чтобы она не привлекала лишнее внимание. А Эрмий ей вообще не нравился, но…
— Я постараюсь разрешить проблемы, которые возникли у вас в связи со всеми этими событиями. И настаиваю, чтобы пока что вы оставались здесь.
— Так я ваша пленница? — вскинулась Мия. По крайней мере, попыталась.
— Нет. Но в свете открывшихся обстоятельств я не могу позволить вам действовать самостоятельно.
— Этого и не потребуется, если мы все обсудим и придем к компромиссу. Я совсем не против заручиться вашей поддержкой, более того, она даже прямо мне необходима.
— Отчего же вы тогда сразу не обратились ко мне за помощью? — резонный вопрос, хотя Дамблдор наверняка знал на него ответ.
— Я не могла знать, как вы меня примете. Собственно, и не зря, — она махнула рукой, как бы показывая, в каких условиях оказалась. — Но я на вашей стороне, на стороне Ордена! И всегда была.
Конечно, Мия изначально понимала, что с директором возникнут проблемы. С чего бы ему прямо доверять ей и смотреть в рот? В смысле, даже если он мог быть уверен, что она действительно прибыла из будущего, а не просто засланный агент Пожирателей, как считал Грюм, это же не означало, что она действительно лояльна Дамблдору. Может, она засланный агент из будущего. Выверт мозга.
— Мне все равно придется ограничить вашу свободу, — устало, но твердо продолжил Дамблдор. — Я не могу допустить, чтобы вы попали в руки Воландеморта.
— И я полностью с вами согласна. Но нет смысла держать меня взаперти. Я могу помочь вам в войне так или иначе.
— Пока что ваше невмешательство для меня предпочтительнее.
— Как скажете, сэр, — сдалась Мия, недовольно скривившись.
Она устала и её опять клонило в сон.
— Мы обсудим все чуть позже ещё раз. А пока отдыхайте, это потребует много сил и внимания.
— Хорошо.
— Аластор зайдет утром. Ведите себя с ним аккуратнее.
— Я поняла.
*
— А остальное?
Когда Грюм заявился, Мия бодрствовала уже около часа, но все так же уныло сидела на диване в коконе из пледа. Собственно, вариантов досуга у неё было немного, хотя разнообразия ради она обошла дом ещё раз, сунув нос во все углы. Он смерил её взглядом и бросил на подушку рядом сумочку. Видимо, Дамблдор все же указал ему, что он перегибает со своей осторожностью.