— Под рукой не оказалось Противоожоговой мази, а сейчас уже поздно.
— Ничего не поздно. Во втором шкафу слева, на нижней полке, — скомандовала она.
Он, как ни странно, подчинился и быстро нашел нужную склянку. Вот только вместо того, чтобы сразу приступить к самолечению, зачем-то шагнул к ней.
— Не поможете?
— Подуть на болячку и поцеловать в лоб?
— От этой оранжевой гадости руки потом отмыть нереально. А вы все равно в рабочих перчатках.
— Господи боже, — прошептала Мия недовольно и выхватила у него мазь. — Наклонитесь хоть.
Ничего особенно неловкого и странного в этом не было, просто помощь товарищу. У неё постоянно случались подобные эпизоды с Гарри и Роном. Правда, Гарри так на неё ни разу не смотрел.
— По имени «Гермиона» я тоже никого не нашел, — выдал Грюм внезапно.
— Я же говорила. Вы просто тратите свое время.
— Не переживайте за мое расписание.
— Да? Когда вы спали в последний раз, Аластор?
— На этой неделе, — он улыбнулся.
Она шикнула на него, чтобы он не кривлялся и не мешал ей. Вместо этого Аластор вдруг обхватил её голову ладонями, фиксируя в пространстве, напоминая свой маневр во время допроса, когда собирался применить к ней легилименцию. На сей раз Мия не растерялась и зажмурилась, хотя сильно сомневалась, что Грюм мог в действительности пробить её ментальный барьер вот так с наскоку. Однако, её мысли его, очевидно, совершенно не интересовали. Потому что он вероломно, абсолютно не считаясь с чужими желаниями, склонился к лицу и притронулся губами сначала к уголку рта, словно пробуя на вкус, примериваясь, а потом и затягивая в полноценный поцелуй.
Мия замерла, не оказывая никакого сопротивления и медленно соображая, что происходит, зачем, почему и что ей следует с этим делать. Пахло Противоожоговой, опять его характерным запахом, и, кажется, Аластор пил что-то алкогольное, но вряд ли много, она едва почувствовала привкус, скрытый более выраженной кофейной горечью. Его пальцы оказались в её волосах. Почему она позволяла ему прикасаться к себе?
Банка с мазью полетела на пол, Мия уперлась ладонями в грудь и с силой оттолкнула. Аластор послушно сделал шаг назад, дав ей свободу. Тишину кабинета разрезал хлесткий звук удара. Он даже не попытался уклониться, а вот она схватилась за запястье, шипя от боли. Теперь и вторая его щека стала слегка порозовевшей.
— Посмотреть не на что, зато есть что потрогать? — выкрикнула она, надеясь, что не повредила себе ничего в припадке.
— Я же обещал вам, что предоставлю возможность отыграться.
— Уйдите!
Он подался к ней, и Мия отступила, заняв какую-то почти оборонительную позицию, только что за палочку не схватилась. Грюм выдохнул, резко развернулся и молча вышел за дверь лаборатории. Она устало опустилась на стул, и сама схватилась за голову. Более разумные мысли медленно возвращались на место, распуганные такой сильной вспышкой эмоций.
Зря она его так быстро выставила. Это было удобно прямо сейчас, но недальновидно. Вряд ли Аластор со своей жизненной позицией принял её слова за окончательный отказ. Им нужно было объясниться. Но что конкретно она ему собиралась разжевывать? Он поступил не то чтобы хорошо, но почти в рамках допустимого, с учетом, что ранее она вела себя с ним так, будто была не прочь познакомиться поближе.
Так что это скорее она была непоследовательна. Списать все на не до конца угасшие чувства к мужу, чтобы аккуратно провести границы? Это была чистая правда. Он умер меньше года назад по общей хронологии. Конечно, она ещё была не готова влезть в новые отношения, как бы там вынуждено ни поступала и как бы ни дерзила. В конце концов, с поцелуями уж точно ни к кому не лезла. Да и их с Аластором конфликт даже не был до конца разрешен, у них имелись очевидные проблемы с доверием, чтобы вдруг начать просто дружески общаться, не считая уж чего-то иного. По её логике. Но, видимо, этого Грюма подобные вещи пока что больше интриговали, чем отвращали.
За простым объяснением, которое Мия собиралась предоставить Аластору, скрывалась такая огромная подводная часть айсберга, что даже правда начинала казаться ложью. Во-первых, её одержимость Северусом нельзя было списать просто на не пережитую ещё утрату, учитывая, что она сделала, чтобы справиться с этим. Хотя, скорее, даже не справиться, а прямо противопоставить себя злому року. Во-вторых, если бы ей оказывал знаки внимания просто какой-то незнакомец, она, конечно, вряд ли приняла бы их более благосклонно, но в любом случае мягче. Её же поцеловал Аластор Грюм. В смысле, Грюм! Тот самый. На которого она до сих пор не могла спокойно смотреть, не представляя его с искусственной гетерохромией.
Его образы перемешивались у неё в голове и выдавали какое-то чудовище Франкенштейна, которого Мия никак не могла уложить в сознании. Она ждала от него одного, он же вел себя совсем иначе. Не то чтобы всегда, но периодически. Уж эта его внезапно вспыхнувшая страсть точно никак ею не предполагалась. На этом несоответствии строилась и третья причина, почему она не могла… ничего она не могла. Не сказать ни да, ни нет, не навязаться по полной, не сохранить дистанцию. Северус Снейп был тут, он существовал, она могла притронуться к нему. Но он не был её Северусом, он был пока что мальчишкой, который при всём (отсутствующем у него) желании не мог дать ей того, чего она от него хотела. Смешно, но ведь он даже поцеловать её был не в силах, как там, тогда. Он был жив, и это безмерно её радовало, но едва ли ей этого было достаточно. Да, вот так эгоистично.
И к какому выводу можно было прийти, исходя из всего этого?
========== Глава 15 ==========
Мия все же решила разрешить их недопонимание с Грюмом с самого раннего утра. Поэтому отправилась на совятню, чтобы отправить вежливое, лаконичное и немного слабохарактерное письмо. Сказать все это ему в лицо было бы правильнее, но ей почему-то оказалось неловко приглашать его на разговор. Она опасалась, что он устроит некрасивую сцену? Или боялась, что сама даст слабину, будет мямлить и дергаться? Ей уже не раз приходилось пресекать интерес и разрывать даже более оформленные отношения, но то было ещё в юности, если брать в расчет Кормака, закончилось как-то само по себе, как с Крамом, или отвергали скорее её, чем она, как вышло с Роном. Аластор же воспринимался совсем иначе, серьезнее. Он был уже мужчина, а не мальчик, а такие отношения у неё были только одни, и в них она была на все согласна.
На самом верху, у ряда жердей, уходящих к потолку, ей встретился Сириус. Видимо, это было, условно, их место в замке. Он не замечал её до последнего, с остервенением комкая в руках пергамент.
— Плохие новости, мистер Блэк?
Резко развернувшись, Сириус вскинулся, чтобы, очевидно, разразиться бранью, но, увидев, кто перед ним, снизил градус драмы:
— Да, — только и выдохнул он.
— У меня тоже, — помахала она письмом.
— И что вы написали? — переключился Сириус, кажется, стараясь сместить интерес с себя на неё.
— Отвергаю навязчивого поклонника, — усмехнулась Мия, но вышло как-то грустно.
— Это такой намек?
— Бросьте, мистер Блэк. Вы, конечно, очень красиво за мной ухаживаете, — уровень сарказма удалось выдержать идеально. — Но оба мы, я надеюсь, прекрасно понимаем, что это не более, чем развлечение среди скучных учебных будней. Я вам интересна, как личность, примерно никак.
— Вы меня недооцениваете, — звучало не особенно серьезно.
— Правда?
— И не даете мне ни единого шанса!
Сириус тоже распадался в её голове на два образа: тогда и сейчас. Они различались не так уж и сильно, Азкабан сделал его несчастнее и злее, но горячность так никуда и не делась. Вряд ли, конечно, на данный момент от него нужно было прятать огневиски, как делала миссис Уизли в её времени «на всякий случай», но в молодости он естественно был ещё порывистее и безответственнее. Поэтому она хоть и планировала защитить его от тюрьмы и в принципе ото всей этой ситуации с Питером, особенно откровенничать не собиралась. С учетом, что Мия сильно сомневалась в благоразумии даже актуального Снейпа, Блэку доверять ей вообще не было резона. Хотя, конечно, хотелось намекнуть, кому уже ему следует доверять больше. Правда, если она укажет на Регулуса, Сириус наверняка просто рассмеется ей в лицо.