– Я понимаю, что должен путешествовать – это будет мой вклад, – сказал Понтер. – Я думал о том, чтобы остаться здесь, поблизости от Садбери, на случай если портал вдруг откроется снова, но прошло уже столько времени. Я уверен, что Адекор пытался; похоже, у него не получилось. Видимо, условия эксперимента оказались невоспроизводимы. – Мэри услышала в его словах покорность судьбе. – Да, я поеду туда, куда должен поехать; я не буду цепляться за это место.
К тому времени они уже отъехали далеко от огней трактира и деревушки, в которой он находился. Мэри выглянула в боковое окно и заметила ночное небо.
– Боже мой! – вырвалось у неё.
– Что такое? – спросил Понтер.
– Посмотри, сколько звёзд! Никогда не видела их в таком количестве! – Мэри вырулила на обочину дороги и отъехала подальше от неё, чтобы не мешать никому, кто мог ехать следом. – Я должна на это посмотреть. – Она вышла из машины, Понтер последовал за ней. – Это божественно, – сказала Мэри, запрокидывая голову и глядя в небеса.
– Мне всегда нравилось смотреть на звёзды, – отозвался Понтер.
– Я никогда не видела их такими, – проговорила Мэри. – В Торонто такого не увидишь. – Она фыркнула. – Я живу в месте под названием Обсерваторный переулок, но даже в самую тёмную зимнюю ночь там не разглядишь и дюжины звёзд.
– У нас ночное освещение только внутри домов.
Мэри лишь покачала головой, представив себе мир, которому не нужны фонарные столбы, мир, жители которого не нуждаются в защите от себе подобных. Но внезапно её сердце подпрыгнуло.
– Там что-то в кустах, – тихо сказала она.
Она почти не видела Понтера, лишь смутные очертания его тела, но услышала, как он сделал глубокий вдох.
– Это енот, – успокоил он. – Не о чем беспокоиться.
Мэри расслабилась и снова запрокинула лицо к звёздам. В затылке что-то хрустнуло – поза была не слишком удобная. И тут на неё нахлынули воспоминания юности. Она обошла «Неон» спереди, уселась на капот, и, елозя по нему задом, доползла до ветрового стекла, которое удобно легло под спину. Потом похлопала по капоту ладонью и позвала:
– Эй, Понтер! Залезай сюда.
Силуэт Понтера двинулся; он точно так же уселся на капот и пополз по нему; металл под ним стонал и прогибался. Наконец он опёрся на ветровое стекло рядом с Мэри.
– Мы так делали, когда были детьми, – объяснила Мэри. – Когда отец вывозил нас на природу.
– Так действительно гораздо удобнее смотреть на небо, – признал Понтер.
– Точно. – Мэри испустила долгий довольный вздох. – Посмотри на Млечный Путь. Никогда не видела его таким!
– Млечный Путь? – переспросил Понтер. – А, понимаю. Мы его зовём Ночная Река.
– Красиво. – Мэри повернула голову направо. Над верхушками деревьев раскинулся ковш Большой Медведицы.
Понтер тоже посмотрел в ту сторону.
– Вот эта фигура, – сказал он. – Как вы её называете?
– Большая Медведица, – ответила Мэри. – Ну, по крайней мере, именно эту часть – семь ярких звёзд. Так их называют в Северной Америке. Британцы зовут их Плугом.
Би-ип.
– Земледельческий инструмент.
Понтер засмеялся.
– Я мог бы и сам догадаться. Мы зовём их Головой Мамонта. Видишь? В профиль. Изогнутый хобот отходит от квадратной башки.
– О да, я вижу! А как вы зовёте вон то, зигзагообразное?
– Треснувший Лёд, – ответил Понтер.
– Точно. Очень похоже. Мы называем его Кассиопея – это имя древней царицы. Предполагается, что этот зигзаг очерчивает контур её трона.
– Гмм, а этот заострённый выступ посередине не повредит её зад?
Мэри рассмеялась.
– Ну, теперь, когда ты про это сказал… – Она продолжила оглядывать созвездия. – А, скажем, вон то размытое пятно под ним, это что?
– Это… не знаю, как вы её называете, но это ближайшая к нам большая галактика.
– Туманность Андромеды! – вспомнила Мэри. – Я же всегда мечтала её увидеть! – Она снова вздохнула и продолжила обозрение. Звёзд было больше, чем она видела за всю свою жизнь. – Это так красиво и… о Боже! Боже мой! Что это?!
Лицо Понтера словно немного светилось.
– Ночное сияние, – ответил он.
– Ночное сияние? Ты хочешь сказать, северное сияние?
– Если оно связано с северным полюсом, то да.
– Вау! – воскликнула Мэри. – Северное сияние. Его я тоже никогда в жизни не видела.
– Совсем-совсем? – В голосе Понтера послышалось удивление.
– Совсем. Ну, то есть ведь я живу в Торонто. Это даже южнее Портленда, штат Орегон. – Этот факт всегда приводил американцев в изумление, хотя для Понтера ничего не значил.
– Я видел его тысячи раз. Но это никогда не надоедает. – Они некоторое время сидели молча, любуясь извивающимися полотнищами света. – И что, это типично для вашего народа – ни разу в жизни этого не видеть?