Понтер мягко сомкнул свои похожие на сосиски пальцы.
– Это было слишком рано, – сказала Мэри. – Понимаешь? Я… я знаю, что нравлюсь тебе… – Она замолчала. Почувствовала, как защипало в уголках глаз. – Прости, – сказала она. – Это нечасто случается в моей жизни, но бывали моменты, когда мужчины интересовались мной, ну…
– Но когда этот мужчина, – сказал Понтер, – не такой, как остальные…
Мэри тряхнула головой и посмотрела на него.
– Нет-нет. Вовсе не поэтому, не из-за того, что ты так выглядишь…
Она увидела, как окаменело его лицо в мерцающем искусственном свете. Он не казался ей уродливым – уже нет. Она находила его лицо добрым, умным, сочувственным и интеллигентным и… да, чёрт возьми, привлекательным. Но всё, что она говорила, почему-то оказывалось неверным, и сейчас, пытаясь ему всё объяснить так, чтобы не задеть его чувств, чтобы он не ушёл, так и не узнав, почему она не ответила на его нежное прикосновение в тот вечер, когда они любовались звёздами, она в конце концов всё же умудрилась его обидеть.
– Я имею в виду, – сказала Мэри, – что с внешностью у тебя всё в порядке. На самом деле, я нахожу тебя очень… – она помедлила, но не из-за недостатка убеждённости, а потому что не так часто в своей жизни была столь откровенна с мужчинами. – Красивым.
Понтер слегка улыбнулся.
– Это, знаешь ли, не так. В смысле про «красивый». Не по нашим стандартам красоты.
– Мне без разницы, – быстро ответила Мэри. – Меня это совершенно не волнует. То есть я даже подумать не могла, что ты меня найдёшь физически привлекательной… – Она понизила голос. – Про таких, как я, у нас говорят «обычная». На улице мне вслед никто голову не поворачивает.
– Я считаю, что ты особенная, – сказал Понтер.
– Если бы у нас было больше времени, – сказала Мэри. – Если бы у меня было больше времени, чтобы справиться… – хотя вряд ли на это хватит и всей жизни, подумала Мэри, – то всё… всё могло бы быть между нами по-другому. – Она беспомощно пожала плечами. – Вот и всё. Я хотела, чтобы ты это знал. Хотела, чтобы ты понял, что я… что ты мне правда нравился. Нравишься.
В голове возникла безумная мысль. А если бы всё и правда было по-другому – если бы она приехала в Садбери цельной личностью, а не разбитой на куски развалиной, может быть, Понтер не спешил бы сейчас так вернуться к своей старой жизни, в свой собственный мир. Может быть…
Нет. Нет, это уж было бы слишком. У него есть Адекор. Дети.
Но если всё и правда было бы по-другому, может быть, она была бы готова отправиться вместе с ним через портал в иной мир. В его мир. В конце концов, здесь у неё никого нет, и…
Но всё не было по-другому. Всё было так, как было.
Клеть резко остановилась, и громко заверещал зуммер, предупреждая, что сейчас откроется дверь.
Глава 45
Внезапно все глексены пришли в движение. Сначала Адекор не мог понять, что происходит, но потом сообразил, что кто-то спускается в бочкообразную каверну по той же самой длинной лестнице, которую они видели ранее. Камера показывала лишь его широкую спину. Предположительно, это был глексенский лидер, лично явившийся оценить обстановку, когда ему доложили о странном устройстве, болтающемся на конце кабеля, который, если смотреть с той стороны, как будто возникает из пустого места.
Глексены на переднем плане жестами приглашали новоприбывшего приблизиться, что тот и сделал на весьма высокой скорости. Робот раскачивался на своей привязи – Дерн продолжал тащить его вверх, но тут Адекор на мгновение рассмотрел лицо только что появившегося в пещере человека.
Да! Невероятно, чудесно, невообразимо!
Сердце Адекора выпрыгивало из груди. Это Понтер! Одетый в странную одежду глексенского вида, и с этим странным черепашьим панцирем из пластмассы на голове, но это, несомненно, он. Понтер Боддет жив и здоров!
– Дерн! – крикнул Адекор. – Стой! Опускай робота назад!
Камера снова начала приближаться к полу каверны. Жасмель ахнула и радостно захлопала в ладоши. У Адекора из глаз хлынули слёзы.
Понтер подбежал к роботу. Он странно нагнул голову, и Адекор не сразу догадался, что он делает – смотрит на клеймо производителя на днище корпуса, дабы убедиться, что это действительно машина из его родного мира. После этого Понтер посмотрел прямо в камеру и широко улыбнулся.
– Привет! – сказал Понтер – первое понятное слово во всей этой какофонии. – Привет, друзья! Я думал, что потерял вас навсегда! Интересно, кто на меня смотрит? Адекор, не сомневаюсь. Как я по тебе скучал!