– А уж как мне жаль, но… – Адекор пожал плечами. – Впрочем, рано или поздно ты всё равно бы услышал. Болбай считает, что я тебя ненавидел, потому что чувствовал себя в нашем проекте на вторых ролях.
– Чепуха, – отрезал Понтер, выпуская Жасмель. – Я ничего не добился бы без тебя.
Адекор склонил голову.
– Это очень великодушно с твоей стороны, но… – Он замолчал, потом развёл руками. – Но в её словах была доля правды.
Понтер положил руки Адекору на плечи.
– Возможно, теории и правда были больше мои, чем твои, – но это ты спроектировал и построил квантовый компьютер, и это твой компьютер открыл ворота в иной мир. Твой вклад теперь в сотни раз превышает мой.
Адекор улыбнулся.
– Спасибо.
– Так чем всё закончилось? – спросил Понтер, улыбаясь. – У тебя вроде голос писклявей не стал, так что, я полагаю, у неё ничего не вышло?
– На самом деле, – сказала Жасмель, – дело будет слушаться в трибунале завтра.
Понтер удивлённо покачал головой.
– Очевидно, мы должны добиться его отмены.
Адекор улыбнулся.
– Да уж будь так любезен, – сказал он.
На следующее утро к арбитру Сард присоединился иссохший морщинистый мужчина и ещё более морщинистая женщина; они сидели по сторонам от неё. Зал Серого Совета был набит зрителями, среди которых выделялись серебристыми одеяниями десяток эксгибиционистов. Даклар Болбай по-прежнему была одета в оранжевое, цвет обвинения. По залу пронеслась волна возбуждённого шёпота, когда вошедший в зал Адекор оказался одет не в синее, как подобает обвиняемому, а в легкомысленную широкую рубаху с цветочным узором и светло-зелёные штаны. Он прошёл прямо к вертящемуся табурету, с которым уже успел свести близкое знакомство.
– Учёный Халд, – сказала арбитр Сард, – у нас есть традиции, и я ожидаю от вас их соблюдения. Я думаю, вы уже хорошо осведомлены о том, как я не люблю попусту тратить время, иначе я бы послала вас домой переодеться, но завтра будьте добры явиться в синем.
– Конечно, арбитр, – сказал Адекор. – Прошу меня простить.
Сард кивнула.
– Итак, начинаем финальное разбирательство по делу об убийстве Адекором Халдом, проживающим на Окраине Салдака, Понтера Боддета, проживающего там же. Главный трибунал состоит из Фарбы Донда, – пожилой мужчина кивнул, – а также Каб Жодлер и меня, Комель Сард. Обвинитель – Даклар Болбай, выступающая от имени Мегамег Бек, младшего ребёнка своей умершей партнёрши. – Сард обвела взглядом забитое людьми помещение, и её лоб пересекла довольная борозда: она знала, что об этом деле будут говорить ещё много месяцев спустя. – Мы начнём со вступительного слова обвинителя. Даклар Болбай, можете начинать.
– Со всем уважением, арбитр, – сказал Адекор, поднимаясь на ноги, – не мог бы говорящий от моего имени сначала представить заявление защиты?
– Учёный Халд, – резко сказал Донд, – арбитр Садр уже вынесла вам предупреждение относительно следования традициям. Обвиняемый всегда говорит первым, и…
– О, я это прекрасно понимаю, – сказал Адекор. – Но, видите ли, я и правда осведомлён о стремлении арбитра Сард продвигать дело со всей возможной скоростью, и я уверен, что нарушение порядка выступления значительно его ускорит.
Болбай поднялась, по-видимому, почувствовав выгоду для себя. И правда, если она будет выступать после защиты, то сможет разнести её аргументы в клочки уже во вступительном слове.
– Как обвинитель, я не возражаю против того, чтобы защита выступила первой.
– Спасибо, – сказал Адекор, отвешивая поклон. – Теперь, если позволите…
– Учёный Халд! – рявкнула Сард. – Не обвиняемому определять порядок слушания дела. Мы будем слушать его согласно традиции, и первой говорить будет Даклар Болбай.
– Я лишь подумал… – начал Адекор.
– Тишина! – От возмущения Сард начала краснеть. – Вы вообще не должны говорить. – Она посмотрела на Жасмель. – Жасмель Кет, лишь вы одна можете говорить от имени учёного Халда – пожалуйста, запомните это хорошенько.
Жасмель встала.
– Со всем уважением, арбитр, но сегодня не я говорю от имени Адекора. Вы сами посоветовали ему найти более подходящего защитника.
Сард коротко кивнула.
– Отрадно слышать, что он хотя бы изредка прислушивается к тому, что ему говорят. – Она оглядела толпу. – Хорошо. Кто говорит от имени Адекора Халда?
Понтер Боддет, который стоял непосредственно за дверями зала Совета, вошёл внутрь.
– Я, – объявил он.
Некоторые из зрителей ахнули.
– Прекрасно. – Сард теперь смотрела в протокол, готовясь внести в него изменение. – И ваше имя?..