Глаза Лурт широко распахнулись.
– Понтер умер?
– Я не знаю. Он пропал вчера днём.
– Вчера вечером у нас был праздник свежевания, – отреагировала Лурт. – Я не слышала новостей.
Он рассказал ей всю историю. Она сочувствовала ему и ни разу не высказала сомнения в невиновности Адекора; на доверие Лурт Адекор всегда мог рассчитывать.
– Ты хочешь, чтобы я говорила за тебя? – спросила Лурт.
Адекор отвёл взгляд.
– Тут такое дело. Я уже попросил Жасмель.
Лурт кивнула.
– Дочь Понтера. Да, я думаю, это произведёт впечатление на арбитра.
– Я как раз про это и подумал. Надеюсь, ты не обидишься.
Она улыбнулась.
– Ну что ты. Но послушай, если я хоть чем-нибудь могу помочь…
– Да, есть одно дело. – Адекор вытащил из набедренного кармана маленький пузырёк. – Это образец воды, который я взял на месте исчезновения Понтера; там по полу было разлито несколько вёдер. Сможешь сделать анализ?
Лурт взяла пузырёк и посмотрела его на просвет.
– Конечно, – ответила она. – И если нужно будет что-то ещё, только попроси.
Адекор вернулся на Окраину вместе с дочерью Понтера Жасмель. Они поехали прямиком на никелевую шахту; Адекор хотел показать Жасмель место, где пропал её отец. Но когда они подошли к шахтному лифту, Жасмель вдруг заколебалась.
– В чём дело? – спросил Адекор.
– Я… у меня клаустрофобия.
Адекор в растерянности покачал головой.
– Да нет, не может быть. Понтер рассказывал, что когда ты была маленькой, то любила прятаться в кубиках для добалака. А не далее как декамесяц назад вы лазали в пещеру.
– Ну, хм-м… – Жасмель замолкла.
– О! – Адекор кивнул, догадавшись. – Ты мне не доверяешь, не так ли?
– Просто это как-то… ну, мой отец был последним, кто спускался с тобой в эту шахту. И не поднялся обратно.
Адекор вздохнул. Её можно было понять. Кто-то, какое-то частное лицо, должно было обвинить Адекора в убийстве; без этого разбирательство не могло начаться. Так что, если он избавится от Жасмель, Мегамег и Болбай, возможно, некому будет поддержать иск против него…
– Мы можем попросить кого-нибудь спуститься вместе с нами, – сказал Адекор.
Жасмель задумалась. Она тоже, должно быть, подумала о том, что всё, что она делает сейчас, приобретает особое значение. Да, она могла попросить кого-нибудь сопровождать их – кого-нибудь из знакомых, тех, кому она доверяла без вопросов. Но этого человека также могут вызвать на разбирательство, если дело дойдёт до трибунала. «Да, арбитр, я знаю, что Жасмель говорит от имени Адекора, но даже она слишком боится его, чтобы спуститься с ним вдвоём в шахту. И можно ли её винить, после того что он сделал с её отцом?»
В конце концов она заставила себя улыбнуться, и улыбка эта напомнила Адекору Понтера.
– Нет, – сказала она, – нет, зачем? Я просто нервничаю. – Она улыбнулась снова, более радостно. – В конце концов, сейчас ведь именно те дни месяца.
Однако, когда они приблизились к входу в лифт, перед ними возник какой-то особенно массивный мужчина.
– Стойте где стоите, учёный Халд, – приказал он.
Адекор был уверен, что никогда в жизни не видел этого человека.
– Да?
– Вы намереваетесь спуститься в свою лабораторию?
– Да, намереваюсь. А вы кто такой?
– Гаскдол Дат, – ответил мужчина. – Мой вклад – принуждение.
– Принуждение? К чему?
– К соблюдению условий судебного надзора. Я не могу пустить вас под землю.
– Судебного надзора? – удивилась Жасмель. – Что это такое?
– Это значит, – ответил Дат, – что передачи компаньона учёного Халда непрерывно просматриваются живым человеком в момент их получения в павильоне архива алиби – и так будет продолжаться десять деци в день, двадцать девять дней в месяц, пока его невиновность не будет доказана.
– Я не знал, что такое разрешено. – Адекор был потрясён.
– О, конечно, разрешено, – сказал Дат. – В тот момент, как Даклар Болбай подала на вас жалобу, арбитр приказал поместить вас под судебный надзор.
– Почему? – спросил Адекор, пытаясь совладать с поднимающимся гневом.
– Разве Болбай не пересылала вам документ, объясняющий это? – спросил Дат. – Если нет, это её упущение. В любом случае судебный надзор даст уверенность, что вы не попытаетесь покинуть данную юрисдикцию, сфальсифицировать потенциальные улики и так далее.
– Но я не пытаюсь делать ничего такого. Почему вы не пускаете меня в лабораторию?
Дат посмотрел на Адекора так, словно не поверил своим ушам.
– Почему? Потому что сигналы вашего компаньона оттуда не доходят; там невозможно осуществлять надзор.