Адекор был зол на себя. Сард могла бы отклонить запрос Болбай, если бы он держал свой рот на замке. Но теперь он возбудил в ней любопытство, и она захочет узнать, что же такое Адекору хотелось скрыть.
– Очень хорошо, – сказала Сард, придя к решению. Она оглядела толпу зрителей. – Вы все останетесь здесь, пока я не решу, есть ли там что-то такое, что необходимо продемонстрировать публике. – Она переместила свой взгляд. – Члены семьи учёного Боддета, учёный Халд и тот, кто будет говорить от его имени, могут присоединиться к нам при условии, что никто из них не является эксгибиционистом. – Наконец её взгляд упёрся в Болбай. – Хорошо, Болбай. Но в ваших интересах, чтобы дело того стоило.
Сард, Болбай, Адекор, Жасмель и Мегамег, которую Жасмель держала за руку, по широкому выстланному мхом коридору прошли в павильон архива алиби. Болбай не смогла удержаться от язвительного замечания в адрес Адекора:
– Что, никто не согласился говорить от твоего имени, а?
Хотя бы в этот раз Адекору хватило ума удержать язык за зубами.
Не так много ныне живущих людей родилось до внедрения компаньонов: немногочисленные представители 140-го поколения и ещё меньшее число представителей 139-го, которые пока что не умерли. Для всех остальных компаньон был частью их жизни практически с рождения, когда вживляется первый младенческий имплант. До тысячемесячного юбилея начала Эры Алиби оставалось совсем немного времени – весь мир готовился к празднествам.
Даже в одном только Салдаке десятки тысяч людей успели родиться и умереть после вживления первого компаньона; самый первый имплант был установлен в запястье его изобретателя, Лонвеса Троба. Огромный павильон архива алиби, расположенный рядом со зданием Серого Совета, был разделён на два крыла. Южное упиралось в древнее скальное обнажение; расширение этого крыла было бы непростым делом, и поэтому здесь хранили активные кубы алиби, принадлежащие ныне живущим людям, число которых оставалось практически постоянным. Северное крыло, хотя в данный момент не превышавшее размером южное, могло достраиваться без ограничений, как того и требовалось. Когда кто-нибудь умирал, его куб алиби отсоединяли от приёмника и переносили сюда.
Интересно, подумал Адекор, в каком крыле сейчас находится куб Понтера. В принципе, арбитру ещё предстояло вынести решение о том, было ли убийство. Он очень надеялся, что куб пока ещё в крыле живых; он опасался, что не сможет сохранять присутствие духа, если придётся просматривать сцены из жизни Понтера на стороне мёртвых.
Раньше Адекору не доводилось бывать в архиве. В северном крыле, крыле мёртвых, для каждого поколения имелось отдельное помещение с ведущим в него сводчатым проходом. Первое из них было крошечным, и в нём хранился единственный куб, принадлежащий Валдеру Шару, единственному в Салдаке представителю 131-го поколения, который ещё был жив на момент внедрения компаньонов. Следующие постепенно становились больше – в них хранились кубы рождённых в 132, 133, 134 и 135-м поколениях, каждое на десять лет младше, чем предыдущее. Начиная с 136-го поколения все помещения были одинакового размера, хотя в отведённых для 144-го и более поздних пока находилось всего несколько кубов: почти все его представители были ещё живы.
В южном крыле было единственное помещение с тридцатью тысячами разъёмов для подключения кубов памяти. Хотя поначалу в южном крыле царил порядок и кубы были сгруппированы по поколениям, а внутри поколений – по полам, к настоящему времени большая часть этого порядка оказалась утрачена. Дети рождались в упорядоченной предсказуемой манере, однако умирали люди без всякого порядка, и кубы последующих поколений подключались к освободившимся разъёмам.
Поэтому найти нужный куб среди более чем 25 000 – население Салдака – было бы невозможно без каталога. Арбитр Сард предстала перед хранителем алиби, грузной женщиной 143-го поколения.
– Здравый день, арбитр, – сказала она, сидя на седлокресле за столом причудливо выгнутой формы, напоминающей почку.
– Здравый день, – ответила Сард. – Я хочу получить доступ к архиву алиби Понтера Боддета, физика 145-го поколения.
Женщина кивнула и заговорила, обращаясь к компьютеру. На квадратном экране появилась серия цифр.
– Следуйте за мной.
Для своих размеров двигалась она на удивление проворно. Хранитель алиби провела их через череду коридоров, стены которых были испещрены рядами ниш, содержащими кубы памяти, – блоки реструктурированного гранита размером с человеческую голову.
– Вот он, – сказала женщина. – Разъём номер 16321: Понтер Боддет.