– Возможно, арбитр.
Но Сард лишь покачала головой.
– Дитя, я сочувствую тебе. Правда сочувствую. Я слишком хорошо знаю, каково это – потерять родителя. Но то, что ты говоришь, лишено смысла. Люди обшарили всю шахту в поисках твоего отца. Женщины также участвовали в поисках, хотя уже были Последние Пять. И собак тоже приводили.
– Но если бы он умер, – сказала Жасмель, – его компаньон передавал бы сигнал, по крайней мере, какое-то время. Его искали переносными сканерами, но не обнаружили.
– Это так, – согласилась Сард. – Но если его компаньон был намеренно выведен из строя или уничтожен, никакого сигнала не было бы.
– Но нет никаких свидетельств…
– Дитя, – сказала арбитр, – люди пропадали без вести и раньше. Когда жизненные обстоятельства становятся невыносимыми, некоторые люди выдирают компаньон из запястья и уходят в необитаемые земли. Они отказываются от всех благ цивилизации и присоединяются к одной из общин, избравших традиционный образ жизни, либо просто ведут жизнь кочевников-одиночек. В жизни твоего отца было что-то, что могло толкнуть его на такой путь?
– Нет, – ответила Жасмель. – Я виделась с ним, когда Двое в последний раз становились Одним, и с ним всё было в порядке.
– Мельком, – сказала арбитр.
– Прошу прощения?
– Ты виделась с ним мельком. – Сард, очевидно, заметила, как бровь Жасмель полезла на лоб. – Нет, я не смотрела твой архив алиби, ведь тебя ни в чём не обвиняют. Но я навела справки; это полезно, когда ведёшь такое необычное дело, как это. Так что я спрашиваю снова: была ли какая-либо причина для того, чтобы твоему отцу захотелось исчезнуть? В конце концов, он мог просто скрыться от Адекора в шахте, подождать, пока вокруг не будет ни одного шахтного робота, и потом подняться наверх на лифте.
– Нет, арбитр, – ответила Жасмель. – Я не помню никаких признаков психической нестабильности, он казался вполне счастливым – ну, настолько, насколько может быть счастливым человек, не так давно потерявший партнёршу.
– Я подтверждаю, – сказал Адекор, обращаясь напрямую к арбитру. – Мы с Понтером были счастливы вместе.
– Вашему свидетельству в данных обстоятельствах доверять нельзя, – отрезала Сард. – Но опять же, я наводила справки, и все подтвердили то, что вы говорите. У Понтера не было долгов, которые он не был бы в состоянии выплатить, не было ни врагов, ни надалп – никаких причин бросать семью и карьеру.
– Именно. – Адекор знал, что должен молчать, но не мог сдержаться.
– Итак, – сказала арбитр Сард, – если у него не было причин исчезать и не было психического расстройства, то мы возвращаемся к аргументу Болбай. Если бы Понтер Боддет был лишь ранен или умер от естественных причин, то поисковые партии его бы нашли.
– Но…
– Дитя, – сказала Сард, – если у тебя есть какие-то доказательства – не просто личное мнение или суждение, а конкретное доказательство – что Адекор Халд невиновен, то изложи его.
Жасмель посмотрела на Адекора. Адекор посмотрел на Жасмель. За исключением пары покашливаний и случайного скрипа сиденья, в зале воцарилась абсолютная тишина.
– Итак? – сказала арбитр. – Я жду.
Адекор в ответ на взгляд Жасмель пожал плечами; он понятия не имел, правильно ли будет выложить это сейчас. Жасмель откашлялась.
– Да, арбитр, есть ещё одна возможность…
Глава 27
Мэри плохо спала в эту ночь.
У Рубена на заднем дворе были вывешены эоловы бубенцы. Мэри считала, что тех, кто так делает, надо расстреливать, но, с другой стороны, участок Рубена был площадью в два акра, так что бубенцы вряд ли беспокоили ещё кого-то. Однако их постоянное позвякивание не давало ей нормально спать.
Вечером они долго обсуждали, кому где лечь. У Рубена в спальне была королевского размера двуспальная кровать, диван наверху в кабинете и ещё один в гостиной. К сожалению, ни один из диванов не раскладывался. В конце концов, решили положить в кровать Понтера – он нуждался в этом больше остальных. Рубен лёг на диване наверху, Луиза – на диване внизу, а Мэри улеглась спать в большом шезлонге, также поставленном в гостиной.
Понтер был серьёзно болен – но с Хак всё было в порядке. Мэри, Рубен и Луиза решили давать импланту уроки языка по очереди. Луиза сказала, что она всё равно сова, так что может заниматься с Хак по ночам; таким образом, языковые уроки будут вестись почти круглые сутки. Луиза и правда исчезла в комнате Понтера незадолго до десяти вечера и снова спустилась в гостиную уже после двух ночи. Мэри не была уверена, разбудили её шаги Луизы или она уже не спала, но она поняла, что её очередь идти наверх заниматься с Хак.