Болбай, всё ещё в цветах обвинения, на дальнем конце коридора. Она задержалась в здании Совета, вероятно, дожидаясь ухода эксгибиционистов, и теперь уходила сама.
Прежде, чем он сообразил, что делает, Адекор уже бежал через коридор к ней; покрывающий пол ковёр мха заглушал топот его ног. Он догнал её как раз в тот момент, когда она шагнула в дверь в конце коридора, ведущего наружу, под тёплое предвечернее солнце.
– Даклар!
Даклар Болбай испуганно оглянулась.
– Адекор! – воскликнула она, выпучив на него глаза. Потом громко заговорила: – Тот, кто ведёт судебное наблюдение за Адекором Халдом, внимание! Он приблизился ко мне, своему обвинителю!
Адекор медленно покачал головой.
– Я не собираюсь причинять тебе вред.
– Как я имела возможность убедиться, – сказала Болбай, – твои действия не всегда совпадают с твоими намерениями.
– Это было много лет назад. – Адекор намеренно употребил слово, которое подчёркивало исключительную длительность промежутка времени. – Я никого не бил ни до того, ни после того.
– Но ты сделал это тогда, – отрезала Болбай. – Ты сорвался. Ты ударил. Ты бил насмерть.
– Нет! Нет, я никогда не хотел Понтеру зла.
– Нам не следует разговаривать. Позволь мне откланяться. – Она повернулась.
Адекор протянул руку и схватил её за плечо.
– Нет, подожди!
Когда он снова увидел её лицо, на нём было выражение паники, однако она быстро успокоилась и со значением посмотрела на его руку, держащую за плечо. Адекор отпустил её.
– Прошу, – сказал он. – Прошу, просто скажи мне почему? Почему ты преследуешь меня с такой… как будто мстишь мне за что-то? За всё время, что мы знакомы, я ни разу не сделал тебе дурного. Ты наверняка знаешь, что я любил Понтера и что он любил меня. Ему бы не хотелось, чтобы ты вот так вот преследовала меня.
– Не строй из себя невинность.
– Но я невиновен! Почему ты это делаешь?
Она просто качнула головой, развернулась и пошла прочь.
– Почему? – крикнул Адекор ей вслед. – Почему?
– Может быть, поговорим о вашем народе? – предложила Мэри Понтеру. – До сих пор мы могли изучать неандертальцев лишь по ископаемым останкам. Было много споров по разным вопросам, таким как, скажем, для чего нужны ваши выступающие надбровные дуги.
Понтер моргнул.
– Они прикрывают глаза от солнца.
– Правда? – изумилась Мэри. – Да, думаю, это имеет смысл. Но тогда почему у моего народа их нет? В смысле неандертальцы же эволюционировали в Европе, а мои предки пришли из Африки, где гораздо более солнечно.
– Мы тоже ломали над этим голову, – сказал Понтер, – когда исследовали останки глексенов.
– Глексенов? – повторила Мэри.
– Разновидность ископаемых гоминид в моём мире, на которую вы более всего походите. У глексенов не было надбровных дуг, так что мы предположили, что они вели ночной образ жизни.
Мэри улыбнулась.
– Я думаю, неверны очень многие из заключений, сделанных на основе исследований одних только костей. А скажите: что вы думали насчёт этого? – Она постучала указательным пальцем по подбородку.
Понтер смутился.
– Я теперь знаю, что это совершенно не так, но…
– Да? – ободрила его Мэри.
Понтер разгладил ладонью бороду, так, чтобы стала видна его челюсть без подбородка.
– У нас нет такого выступа, так что мы предположили…
– Что? – спросила Мэри.
– Мы предположили, что этот выступ удерживал стекающую слюну. У вас такая маленькая ротовая полость, мы думали, что из неё постоянно вытекает слюна. Также, поскольку у вас меньший объём мозга, чем у нас, а у, гм, идиотов часто капает слюна изо рта…
Мэри рассмеялась.
– Какой ужас, – сказала она. – Кстати, раз речь зашла о челюстях: а что случилось с вашей?
– Ничего, – ответил Понтер. – Она такая, какой всегда была.
– Я видела ваши рентгеновские снимки в больнице. На вашей нижней челюстной кости видны следы обширной реконструкции.
– Ах, это, – сказал Понтер, словно бы виновато. – Да, пару сот месяцев тому назад я получил удар по лицу.
– И чем это вас ударило? – спросила Мэри. – Кирпичом?
– Кулаком.
У Мэри отвисла её собственная челюсть.
– Я знала, что неандертальцы сильны, но… вау! И всё это одним ударом?
Понтер кивнул.
– Вам повезло, что вы остались живы.
– Нам обоим повезло – и ударенному, и ударятелю, если так можно выразиться.